Последние первые планетяне - Павел Третьяков

оправдались. Взобравшись по склону к боковому входу, полицейские тотчас наскочили на засаду. Перестрелка тут разразилась нешуточная. Забаррикадировав окна и двери опрокинутыми вверх тормашками столами, наемники могли вести огонь, практически не высовываясь из-за укрытия. Давыдов с отрядом оказались в более чем слабой позиции. Они были вынуждены спрятаться за каменными стойками террасы и не могли сделать шагу, чтобы подобраться к головорезам поближе. Эта перестрелка, пожалуй, могла длиться вечно, если бы у обеих сторон имелся неисчерпаемый резерв боеприпасов.

Николай, так или иначе, скомандовал удерживать полицию, а сам, сбежав к основанию холма, чтобы не оказаться под обстрелом, вызвал Марка Князева. Его отряд в этот самый миг подошел к главному входу и столкнулся с той же ситуацией. Было слышно, как с их стороны доносятся очереди обоюдного огня. Князев чертыхался, но заверял, что позиция, которую они заняли, вполне безопасна. Впрочем, рассчитывать, что удастся скоро прорваться внутрь, с его слов, не приходилось.

Признав, что они загнали себя в тупик, Давыдов бросил трубку и окликнул Камиллу.

– Не нравятся мне наши дела! – выпалил старшина, когда девушка буквально съехала к нему по склону. Они засели за громадной каменной клумбой, и Николай договорил: – Что-то тут нечисто! Смысл Моргунову запираться в особняке?

Леонова пожала плечами:

– Потому что он трус?

– Не становящийся от этого идиотом! – возразил Давыдов. – Он должен понимать, что, забаррикадировавшись в доме, проигрывает время. Сколько он планирует продержаться? Всю ночь? До утра? – Старшина задумчиво прокрутил барабан револьвера: – Нет, говорю, дело тут неладно. Давать нам возможность пополнить ряды подкреплением? Он собирается линять!

– Трусливый подонок… – гневно фыркнула девушка.

Николай как ни в чем не бывало продолжал рассуждать:

– Он понимает, что у нас не хватит народу оцепить поместье, – сказал. – Не говоря обо всем участке. Даже с людьми Констанции нас недостаточно. Его преимущество в том, что ему знакома местность, как свои пять пальцев.

– Улизнет через какую-нибудь дыру, как крыса, а мы и не узнаем…

– Нельзя оставаться на месте, – заключил Николай.

Камилла, не раздумывая, согласилась со старшиной, хотя и в большей степени потому, что попросту рвалась в бой. Давыдова несколько беспокоило это, однако сейчас каждый боец был на счету, и никому, кроме Леоновой, он не доверился бы так, чтобы взять этого человека с собою в качестве напарника. Николай потому, приглушив в голове глас сомнения, стремглав вскарабкался на холм, где все еще отчаянно отстреливались пятеро Призраков, и приказал тем продолжать удерживать террасу, хотя не ценой собственной жизни. В то же время, сказал, они с Леоновой продвинутся на север. Может, обнаружат лазейку, не прикрытую наемниками.

Давыдов, отдав приказ, ринулся было вниз, однако в последний миг остановился и еще раз настойчиво скомандовал, чтобы люди Констанции отступали при малейшем подозрении, что начинают сдавать позиции. Молодой старшина обещал себе, что в этот проклятущий день более не пострадает ни один достойный фронтирец. С этими мыслями он соскользил обратно к Камилле и лишний раз убедился, как, в отличие от него самого, спокойна в своем праведном гневе Леонова. Она в этот момент доставала из сумки боеприпасы и с такой безмятежностью раскладывала их по карманам полицейской куртки, будто ребенок, набирающий на Хэллоуин конфеты. Иными словами, от той вдребезги разбитой и потерянной девчонки, которая билась в истерике над телом первого помощника, не осталось следа. Николаю подумалось, что если Камилле выдастся шанс взять Моргунова на мушку, то она, не поведя бровью, отправит в него весь барабан. Леонова, таким образом, была одновременно лучшим и худшим выбором, чтобы взять с собой. Все же у Давыдова не было времени на сомнения. Камилла спросила старшину, не передумал ли тот, и Николай убежденно помотал головой.

Офицеры напоследок проверили оружие и вдвоем отправились дальше вдоль подножья холма. Спешно, но, сколько хватало подготовки, скрытно.

53

Свист и гоготание выстрелов не умолкали, кажется, ни на миг. Давыдов с Камиллой не спеша продвигались вдоль северного фасада особняка, и, если Николай вздрагивал всякий раз, как стреляли, то Леонова держалась невозмутимо. Нервы у нее, казалось, отлиты из стали.

Всего за пять минут офицеры оставили позади половину громадного поместья, однако взбираться на холм не рисковали. Задняя часть постройки, как оказалось, представляла собой вытянутую стеклянную галерею. Здание там примыкало к склону, так что законники, заберись они наверх, оказались бы легкими мишенями для засевших внутри головорезов. Полицейские потому продолжали двигаться понизу, и внезапно впереди из-за густой поросли орешника их настороженным взорам предстала странная насыпь. Во всяком случае, Давыдову, шагающему впереди, она тотчас показалась рукотворной. Прилегая к холму, насыпь поднималась метра на два, – как раз достаточно, чтобы вместить даже рослого человека, – а также выходила вперед на вдвое большее расстояние, образуя тем самым подобие коридора. Молодые люди, на время притормозив, обменялись взглядами и без слов поняли, что подумали об одном. Без сомнения, они наткнулись на тайный ход, ведущий из поместья.

Николай показал, что первым отправится на разведку и, стараясь ступать расчетливо, как хищник, приблизился к насыпи. Он чутко прислушался: изнутри не доносилось ни звука, однако старшина все не мог отделаться от чувства, будто опасность поджидает совсем рядом. Леонова тем временем проследовала за коллегой, и уже в следующее мгновение оба офицера выбросились из-за поворота, не страшась натолкнуться на охрану. Выход из тоннеля оказался пуст. Меж тем сомнений, что это именно потайной ход из особняка, не оставалось. С лицевой стороны он походил на вход в военный бункер: массивная металлическая дверь, встроенная в укрепленную бетонными блоками конструкцию. Ворота завесили маскирующей тканью. Это место сливалось с основанием холма в глазах стороннего наблюдателя.

Из-за того же полотна Давыдов с Камиллой не сразу увидели, что дверь в потайной ход отворена. Они, встрепенувшись, выставили впереди револьверы и притаились, но изнутри не доносилось ни голосов, ни шарканья ног, ни щелканья оружейных затворов. Либо Моргунов со своими людьми замер в ожидании действий законников, либо полицейские перепугались пустоты. Николай сделал пару шажков вперед и резким движением сдернул ткань на землю. Камилла положила руку на плечо старшине, мол, прикрывает его. Давыдов подступил ближе и потянул на себя дверь. Тяжелая конструкция со скрипом начала отворяться, и полицейские отскочили в стороны, боясь, что изнутри откроют огонь. Однако вновь ничего не произошло. Они синхронно выглянули из-за углов – тускло освещенный проход оказался