Последние первые планетяне - Павел Третьяков

с командой были уверены, что обозначили ими самые границы зала, то теперь Марк видел, что на самом деле те освещают лишь края центральной секции исполинского горного кармана. По обе стороны от входа помещение в действительности уносилось вдаль не меньше чем на сотню метров. Левая часть этого пространства пока что оставалась пустой, будто приготовленная подо что-то, а вот по правую руку практически все занимали странные деревянные ящики. Безо всяких отметин и подписей, продолговатые, они чрезвычайно напоминали гробы. Князеву и без того было не по себе от этой зловещей ассоциации, но даже страшнее сделалось оттого, что ящиков стояли целые ряды. Десятки, сотни. От мысли, что зал может быть гигантским склепом, законника не иначе как бросило в дрожь.

Больше всего на свете здесь и сейчас Марку хотелось остановиться и успокоить самого себя, проверив содержимое боксов, однако он ощущал, что времени в обрез. Офицер несмотря ни на что продвигался вперед, хотя и неспешно, опасаясь засады, и с каждой секундой какая-то странная незримая сила все плотнее окутывала его. Казалось, она исходит не от окружения, но откуда-то снизу, из глубины. Князев добрался до лифта и, убедившись, что его не застанут врасплох со спины, потянул за рычаг. Тотчас над головой загромыхал мотор, и стальная клеть медленно потянулась вверх. В скрежете механизмов, доносящихся из шахты, Марку чудилось что-то поистине инфернальное. Он поймал себя на том, что нужно вправду быть смельчаком, чтобы по собственной воле день ото дня спускаться в недра земли: мрачные и неизведанные. Впервые парень был рад, что старшина оставил его стеречь дороги у моргуновского поместья. В иной ситуации, подумал Князев, ему едва бы хватило духу углубиться в шахты.

Так или иначе, едва элеватор с грохотом остановился наверху, и створки распахнулись, офицер запрыгнул внутрь без доли сомнения. Он тут же стукнул по жирной кнопке и не успел в последний разок осмотреть помещение снаружи, как двери затворились, и коробка не спеша поползла вниз. Марк никогда прежде не замечал за собой боязни тесных пространств, однако внезапно решил, что скорее готов сразиться с армией моргуновских наемников, чем оказаться внизу в одиночестве. Блуждать по каменным лабиринтам, слышать голоса товарищей, однако не знать, откуда они доносятся – вот что в большей мере пугало.

Словно бы почувствовав его мандраж, вселенная откликнулась на зов Князева. Еще на середине спуска офицер стал различать голоса, едва пробивающиеся сквозь мерное жужжание двигателя. Вне всякого сомнения, они доносились снизу. Несколько человек скопилось перед дверьми лифта, ожидая его прибытия. Марк оттого, не теряя времени, перехватил оружие, так, чтобы моментально открыть огонь, а сам плотно прижался к левой стороне. Парень смекнул, что, когда створки лифта начнут открываться, его поначалу не будет видно, и тогда получится выиграть секунду-другую, чтобы застать охранников врасплох. Твердо заняв позицию, Князев принялся отсчитывать последние мгновения. Казалось, вторую половину пути вниз элеватор преодолевает целую вечность. Марк был так сконцентрирован, что мог без запинки сосчитать удары сердца в эти секунды. В конце концов лифт издал странный визг, покачнулся, и офицер понял, что он вот-вот остановится. Действительно – почти сразу гул мотора над головой стих, и кабина замерла на месте. Створки стали стремительно отворяться. Князев уверенно выкинул вперед руку с револьвером и уже даже положил палец на спусковой крючок, однако какой-то необъяснимый порыв остановил его в последний момент. Марк позволил дверям раскрыться и теперь оказался у тех, кто ожидал с другой стороны, как на ладони.

Все-таки чутье не обмануло парня. Выйдя из тени, перед товарищем сначала показался Николай Давыдов. Он был бледен, как лист, весь взмокший и с потерянным взглядом. Левый рукав рубашки отчего-то был оборван, штаны все перепачканы кровью, хотя сам старшина не казался раненным. Николай с опозданием, но все же навел пистолет на оказавшегося в лифте Марка и, хотя было видно, что он не собирается стрелять, осознавая, кто перед ним, Давыдов почему-то не опускал руку. Князеву пришлось самому отвести направленное на него оружие – не сразу, но он понял, что начальник просто находится в состоянии шока. Он тогда выскочил наружу в обход старшины, и второй на глаза попалась Камилла. Девушка сидела на корточках в паре шагов ниже по коридору. Прижавшись спиной к стене, она в немой истерике сотрясала головой, словно ругаясь с кем-то. Как старшина, Леонова была не в себе.

Последним из коллег Князев заметил первого помощника Минина. Тот сидел на земле, в тени, рядом с Камиллой, но обессиленно протянув ноги и припав к опорной стойке тоннеля. Марк издалека почуял неладное. Он спросил у Антона, как тот, но парень не издал ни звука. Князев принялся тормошить товарищей. Ни Давыдов, ни Леонова не желали даже смотреть на Марка, не то что говорить с ним. Пришлось, переборов сковывающий ужас, самому подойти к первому помощнику.

Эту роковую минуту Князев, пожалуй, запомнил на остаток жизни. Опустившись перед Мининым, офицер будто ощутил удар наковальней в затылок. Ноги подкосились сами собой. Марк, через силу сдерживая тошноту, повалился на задницу. Он долго глядел на товарища, не способный проронить ни слова, и все надеялся, что тот пошевелится, моргнет или хоть устало кашлянет. Антон не двигался. Даже не дышал. Белый, с пустыми, опущенными в пол глазами, он был несомненно мертв. Два ранения в живот – отнюдь не скорая и напрасно мучительная смерть для молодого человека. Он боролся до последнего. Сердце остановилось уже у лифта.

Когда появился Марк, руки Минина еще крепко сжимали пропитавшийся кровью рукав от рубашки старшины.

52

Как и предполагал Марк Князев, пробираясь через охваченный огнем лагерь к спуску в шахту, разбушевавшееся пожарище не осталось незамеченным жителями Борей-Сити. К тому моменту, как офицер воссоединился с товарищами в глубинах штолен, пожарная служба при поддержке колонны скорых уже неслась на всех порах в направлении моргуновского участка. Среди тех, кто решил не сидеть сложа руки в ожидании новостей, оказалось также несколько храбрецов из числа фермеров, отряд неравнодушных волонтеров от рудной компании и, само собой, старик Хоев вместе с бывшим градоначальником. Те, услышав сирены, догадались, что суматоха вызвана полицейской облавой, и потянулись вместе со всеми к шахте.

В конечном счете народищу на пепелище собралось нешуточно. Связываться с толпой моргуновские головорезы желания не показали. Вопреки якобы незыблемой верности монете, они разом плюнули на лагерь и, точно тараканы, разбежались по степи врассыпную.

Другими словами,