Когда отцветает камелия - Александра Альва

забилась в угол комнаты, переплетая дрожащие пальцы в замок у груди. Она ещё не привыкла к новым ощущениям, и потому могущественная аура господина Призрака давила на неё, будто Эри лежала под толщей снега, не в силах пошевелиться.

И всё же кое-что акамэ успела заметить перед тем, как отвернуться к стене, – слабое место однорукого тэнгу.

– Целься в правое плечо! – крикнула она, услышав, как сзади затрещала разрывающаяся по швам одежда, а рык всё больше походил на звериный. – Я видела, что оттуда вытекает его энергия!

Юкио не ответил, и в следующее мгновение здание содрогнулось, как при землетрясении. Цветочная композиция в нише-токонома опрокинулась, а с потолка посыпались куски черепицы.

* * *

Всё повторялось вновь.

Беспомощность, которую он испытал, увидев обожжённые крыши святилища Яматомори и безжизненное тело Цубаки, вновь поглощала его. Тогда Юкио был готов отдать что угодно, только бы повернуть время вспять и оказаться рядом в нужный момент, но сегодня не собирался смиренно дожидаться судьбы. Пусть это опасно, пусть проклятие уже окончательно пожрёт его и отправит прямиком в Ёми, но он не позволит никому приблизиться к акамэ!

Больше двухсот пятидесяти лет Юкио не принимал свою истинную форму, и теперь лисий облик с трудом прорывался сквозь закостенелую человеческую оболочку, но без этой силы ему сейчас точно не одолеть трёх тэнгу с горы Куро – лучших наёмников среди ёкаев.

Проклятие бурлило в крови, предупреждая, что ещё немного, и он потеряет сознание от боли, но Юкио хватался за остатки своей божественной энергии, заставляя тело меняться. Он дотронулся до маски и сбросил её на пол, отчего яркий свет полился во все стороны. Кости захрустели ещё звонче, кожа покрылась угольно-чёрной шерстью с белыми прожилками, а одежда разорвалась в клочья, как только превращение завершилось.

Утробное рычание заполнило чайную комнату, и лис ростом со взрослого мужчину прыгнул вперёд, смыкая зубы на правом плече тэнгу. Стена не выдержала напора и с грохотом провалилась назад – противники вылетели на улицу и упали на дорогу, попутно разрушив стоявшую неподалёку лавочку с закусками.

Тэнгу полоснул Юкио катаной по шее, и кицунэ отпрыгнул, направляя парящие вокруг него голубые огни в сторону двоих ёкаев, которых тоже зацепило ударной волной.

– Долго ты не продержишься! – сплюнул кровь однорукий и, расправив крылья, взмыл в воздух. – Ты всего лишь проклятое животное!

Отовсюду слетались чёрные вороны, кружа вокруг тэнгу и издавая пронзительные крики. Стоило ему свистнуть, как птицы потоком спикировали вниз, острыми клювами целясь Юкио в глаза и шею.

Так и не добравшись до цели, многие из них дымящимся дождём повалились на землю, а остальные разлетелись кто куда, едва столкнувшись с безжалостным огнём кицунэби.

– Не хочешь посмотреть на моё лицо? – спросил с усмешкой Юкио, раскрывая окровавленную пасть. – И проверить, опасно ли для ёкаев наложенное на меня проклятие? Кажется, твои птички уже прочувствовали его на своих перьях.

– Хватит разговоров! – рявкнул тэнгу, все же стараясь не встречаться взглядом с кицунэ. – Можешь попрощаться со своей никчёмной жизнью!

Он бросился вниз с нечеловеческой скоростью и ударил быстро и хлёстко, но катана просвистела в воздухе, задев лишь шерсть на загривке: Юкио успел отпрыгнуть и щёлкнуть зубами совсем рядом с ухом однорукого противника.

Но тэнгу всё ещё оставалось трое, и один из них, потушив пылающих кицунэби, с которыми до этого сражался, метнул клинок-вакидзаси. Оружие пролетело беззвучно и вонзилось в лапу лиса, отчего тот взвыл и направил на ёкая разъярённый взгляд. Глаза обрели оттенок киновари. Юкио в два прыжка преодолел расстояние и впился зубами в тэнгу, подняв его над собой, словно тряпичную куклу.

Другой набросился сзади, но огни, загоревшиеся на пяти хвостах, подпалили его чёрные крылья, и он с криками ударился о землю, пытаясь погасить тлеющие от жара перья.

Когда Юкио отбросил в сторону уже не трепыхающееся тело, он вновь обратил взор на однорукого тэнгу, который всё это время парил над полем битвы, выжидая подходящий момент для удара.

– Спускайся! – прорычал кицунэ и прошёл по кругу, оставив на песке кровавые следы лап.

На улицах, которые только недавно кишели ёкаями, теперь никого не было видно, словно Нурарихён специально подготовил площадку для представления. Духи, может, и хотели бы посмотреть на легендарную схватку, развернувшуюся в городе верховного аякаси, но каждый знал истории о пугающем проклятии Посланника богини Инари, и потому никто не решался открыто выглядывать из своих укрытий.

Тэнгу с боевым кличем снова напал, и его катана прошла совсем рядом с головой Юкио, но так и не смогла достичь цели. Кицунэ бросился на крышу одноэтажного дома и сбил противника одним метким прыжком. Сцепившись, они вместе повалились на землю, разрушая стоявшие неподалёку каменные фонари.

Вонзив острый клюв в шею лиса, однорукий оставил среди шерсти глубокую рану, а Юкио вновь вогнал клыки в его правое плечо, и ёкай взвыл от боли, пытаясь вырваться из устрашающей пасти, но не успел. В следующее мгновение зубы сомкнулись на его глотке, и тело тэнгу обмякло.

Отползти от места сражения или вернуться в чайный дом Юкио больше не мог: в бок наполовину вошло лезвие катаны, которое успел вонзить перед смертью вестник с горы Куро, и теперь при каждом вдохе клинок подрагивал и причинял Юкио неимоверные страдания. Собрав последние силы, кицунэ ухватился за рукоять зубами и вырвал оружие. Темнота вокруг сразу сомкнулась.

Нет, слишком рано… Ему ещё нужно вывести Цубаки из города…

Но мрак накатывал, подобно тяжёлой океанской волне, и Юкио закрыл глаза, проваливаясь в беспамятство.

* * *

Шум битвы наконец стих, а кицунэби, оставленные господином Призраком для защиты, зашипели и погасли, превратившись в чёрный дымок, быстро тающий в воздухе.

Эри убрала руки от лица и огляделась – половина чайного дома была разгромлена, и свет красных фонарей пробивался внутрь через огромную дыру в стене. Из-под ворота пальто вылетел огонёк, о котором художница уже успела забыть, и промчался над татами, словно что-то искал. Проследив за масляным духом, она наткнулась взглядом на брошенную лисью маску, покрытую пылью, что посыпалась с потолка во время удара.

Тело оцепенело, и капля холодного пота скатилась по виску. Жёлтый огонёк Абура-акаго продолжал кружить над маской, но Эри не могла заставить себя подняться – руки и ноги казались ватными, а в животе точно скрутился тугой узел.

– Он жив, я уверена! – прошептала Эри и, хватаясь за уцелевшую стену, всё-таки встала, делая мелкие шаги на подгибающихся ногах.

Подойдя к зияющей дыре, она выглянула на улицу, и тихий стон вырвался из её груди. Юкио лежал