Когда отцветает камелия - Александра Альва

рисовала, рисовала… Выливала свои чувства на бумагу! Да, я была зла и хотела, чтобы он ответил за всё, что натворил, но именно из-за той ночи я нашла свой путь.

Она опустила голову на плечо Юкио, и он заключил Эри в нежные объятия. Лёгкие похлопывания ладони по спине успокаивали, а первый за несколько лет откровенный разговор об отце помог сбросить удушающую тяжесть.

– Сейчас у меня есть любимое дело, есть мама, которая поддерживает все мои начинания, хотя ей самой нелегко, есть Хару-кун – тот друг, о котором можно только мечтать, и есть ты. Разве моя судьба настолько плоха?

Улыбнувшись, она отстранилась и ещё раз внимательно взглянула на Юкио.

– Это все твои причины, по которым мы не можем быть вместе?

– Я должен рассказать всё до конца, – вздохнул господин Призрак и посмотрел в сторону приоткрытой двери-сёдзи – сквозь щель пробивался бледный лунный свет. – Я долго думал, по какой же причине пробудились твои способности акамэ и почему ёкаи начали обращать на тебя внимание, хотя раньше ты жила как обычный человек, и понял, что в этом, несомненно, есть моя вина. Возможно, ты уже не помнишь в подробностях тот вечер, когда выпила чай, приготовленный Кэтору, но именно тогда мы с тобой столкнулись на ступенях святилища. Я спешил и по неосторожности задел тебя, но, пройдя немного дальше, остановился. Повсюду я ощущал твой запах, точно такой же, как много лет назад, и потому тут же тайно вернулся, чтобы удостовериться, не начались ли у меня галлюцинации. После этого ты впервые увидела наш мир. Не похоже на совпадение, правда?

– Да, меня в тот вечер действительно кто-то толкнул. Получается, тогда во мне пробудились силы?

– Я даже не думал, что своими же руками вновь заставлю тебя ступить на путь акамэ.

– Пожалуйста, хватит!

Эри встала и подошла к дверям, раздвигая створки и впуская в комнату свежий воздух, отчего единственный огонёк свечи заплясал на столе.

– На самом деле, пока ты спал, Нурарихён успел обо всём мне рассказать, и я давно приняла решение. Прошлое не вернуть. Все поступки уже совершены, и теперь размышлять о том, что было верно, а что нет, не имеет никакого смысла. Скажи, мы можем просто остаться провинциальной девушкой по имени Эри и мужчиной в лисьей маске по имени Юкио? Давай постараемся хоть и медленно, но идти вперёд вместе, ведь это гораздо увлекательнее, чем тонуть в беспросветном прошлом. Пока у нас ещё есть время и пока мы оба живы.

Юкио тоже поднялся и подошёл к ней сзади. Сначала он просто молчал, но вскоре сильные руки обвились вокруг плеч Эри – хозяин святилища вновь обнял её. На этот раз он держал крепко, не как бесценную хрупкую вещь, которую легко разбить, а как ту, кого он никогда не хотел отпускать.

– Я так скучал! – сказал Юкио и ещё сильнее прижал Эри к себе.

Прозрачный свет луны освещал их лица, и ночь казалась тёплой, хотя за окном стоял третий месяц осени.

* * *

Утром, едва первые лучи выглядывающего из-за холма солнца просочились в щёлку приоткрытого окна, как в саду послышались звонкие шаги, стремительно приближающиеся к дому. Топот деревянных сандалий, ступающих по каменной тропинке, казался таким громким, что Эри поморщилась и перевернулась на другой бок, накрывая голову одеялом.

Она спала на полу, на тёплом футоне, а Юкио провёл ночь на веранде, восстанавливая силы в молчаливой медитации – созерцании карпов, безмятежно плавающих в пруду.

– Слава всем высшим богам, вы целы! – вскрикнул Кэтору, явно позабыв, что стояло раннее утро. – Я думал, на этот раз вы не выберетесь!

– Ну всё, хватит! – В голосе Юкио было столько теплоты, что художница, которую всё же разбудили громкие восклицания, сотрясающие тонкие стены, улыбнулась и прислушалась к разговору. – Отпусти уже меня, я правда в порядке! И потише, Эри ещё спит.

– А я как раз к ней. К воротам святилища кое-кто пришёл, и они требуют встречи с нашей акамэ.

– И кто же?

– Госпожа Цубаки и парнишка Сато Харука – лучший друг Эри-тян, как он сам представился.

– Сато Харука? Знакомое имя…

– Я присмотрелся, господин Призрак, и действительно нашёл в его лице черты нашей Хару-тян. Кажется, она тоже переродилась в этом времени.

– Тогда неудивительно, что юноша обладает некими магическими способностями и с такой лёгкостью создаёт защитные талисманы. Оммёдзи Харука была выдающимся магом.

– Да, она и правда была лучшей. Так мне разбудить Эри-тян? Эти люди очень серьёзно настроены и готовы прорываться сюда чуть ли не с боем, но я вежливо попросил их подождать на лавочке у входа.

– Я сам! – сказал Юкио и тихо постучал по проклеенной полупрозрачной бумагой перегородке. – Эри, мы наверняка тебя уже разбудили. Могу я войти?

Услышав упоминание мамы и Хару, она тут же вскочила с футона, накинула верхнюю одежду и сама раздвинула створки – от стылого воздуха её кожа мигом покрылась мурашками, и Эри поспешила запахнуть полы пальто, укрываясь от по-осеннему освежающей утренней прохлады.

– Доброе утро! – сказала она и улыбнулась, поймав озадаченный взгляд Юкио. – Моя мама и Хару-кун здесь?

– Да! Я еле уговорил их дождаться снаружи, – закивал Кэтору и закатил глаза. – Ну и родственнички у тебя, сплошная головная боль!

– Я могу с ними встретиться? Опасность миновала? Тэнгу ведь уже мертвы.

– Это всё ещё рискованно, – покачал головой хозяин святилища и тяжело вздохнул. – Мы так и не узнали, кто наш главный враг, и не уверены, пошлёт ли он кого-то на замену вестников с горы Куро. Но даже если появятся новые враждебные ёкаи, на моей земле они всё равно бессильны и никак не смогут узнать в обычных прихожанах Яматомори близких тебе людей. Поэтому иди к ним.

– Спасибо!

Она прошла мимо Юкио, но не решилась при Кэтору приблизиться к нему или коснуться его руки. После вчерашнего разговора все жесты обрели совершенно иной смысл – более сокровенный, предназначенный только для них двоих.

Погода всё ещё было ясной, а небо казалось широким и обрело невообразимо яркий оттенок лазурного моря, и в этот цвет так и хотелось окунуть кисть, чтобы перенести его на бумагу. Выйдя за пределы сада, Эри засмотрелась на соколов, которые, прилетев со стороны берега, кружили над холмом. Шум ветра в кронах деревьев, крики птиц и солнце, слепящее глаза, – именно так ощущалось мимолётное счастье и свобода.

Аллея каменных фонарей и покрытые мхом ступени, петляющие среди высоких клёнов, привели Эри на нижний ярус Яматомори, где располагался главный вход и зал для молитв с миниатюрным красным алтарём и