Фан-клуб - Ирвинг Уоллес

— Судя по нашим отношениям, ты смело можешь доверить мне что угодно.

Наконец он оделся и стоял, сияя глупой улыбкой.

— Просто, я хочу, чтобы ты была счастлива.

— Ты сделал меня ужасно счастливой в том, что могло обернуться несчастьем. Ты единственный здесь, кто смог этого добиться.

— Надеюсь. — Он обежал комнату взглядом и увидел свой портативный телевизор. — Я хочу сделать для тебя все, что можно. Ты уже пользовалась этим телевизором?

— Конечно. Я так рада, что ты разрешил мне это. То есть, он заполняет то время, пока мы с тобой в разлуке. Прием не слишком-то хорош. Вероятно, нужна настройка, но звук работает отлично. Я четко слышу программы.

Он подошел к телевизору, понимающе кивая.

— Да, я этого боялся. Трудно добиться хорошего приема, находясь в горах. Особенно если телевизор не подключен к антенне. Тебе просто везет, что ты вообще хоть что-то ловишь.

Она притворилась, будто не расслышала. Но мозг цепко запомнил его случайное откровение.

В горах. Дикая местность в горах, неподалеку от поселка.

Поток информации усиливался.

Он возился с телевизором.

— Знаешь, быть может я проведу провод наружу, к антенне позади дома. И завтра проверю в нем лампы. Пожалуй, я смогу добиться изображения на нескольких каналах. Между прочим, я довольно неплохо разбираюсь в электричестве, могу поменять предохранители, лампочки и даже починить телевизор. Моя жена всегда удивлялась, когда мне удавалось починить что-нибудь в доме. Почему бы нет? Если ты умен и как следует возьмешься за дело, то сможешь сделать нечто далекое от сферы твоей профессии. Я сэкономил целое состояние, много лет занимаясь починкой. Жена всегда говорит: «Тебе следует открыть в свободное время собственную компанию — „Лео Бруннер, специалист по ремонту ТВ“… по крайней мере, ты бы сделал больше…»

Неожиданно он умолк и в страхе обернулся.

Она встретила его испуганный взгляд с напускной безмятежностью.

— Я… я назвал тебе свое имя. Не понимаю, как это случилось. Оно просто сорвалось с языка. Это ужасно.

Она блестяще продолжила сцену.

— Твое имя? — с напускным изумлением переспросила ома. — Ты упомянул свое имя?

— А ты уверена, что не расслышала, как я его назвал? — недоверчиво ухватился он за спасательный круг.

— Должно быть, я отвлеклась, думая о нас. Но даже если бы я его услышала, тебе не о чем волноваться.

Подойдя к нему, она успокаивающе поцеловала его и повела к двери.

У двери он, в сомнении, помедлил:

— На тот случай, если ты вспомнишь его… мое имя… пожалуйста, не выдай его остальным. Это повредит мне… — Он поколебался. — И, наверно, тебе тоже.

— Глупенький, клянусь — я не знаю твоего имени. Можешь успокоиться. Кстати, помни, что завтра мы встречаемся. Ах, мне еще нужно спрятать твою камеру.

Когда он ушел, она вернулась в комнату с загадочной улыбкой.

Лео Бруннер, познакомьтесь с Говардом Йостом. По крайней мере, вы не соскучитесь, когда вас навечно упрячут за серые каменные стены, гнусные ублюдки.

Через полчаса они лежали нагие в объятиях друг друга на постели. Уютно прижимаясь к Мечтателю, она не спеша пробегала по его телу.

Она вспомнила, что, когда он появился первый раз, он откладывал минуты близости с нею всеми мыслимыми способами. Он предложил ей выпить стопку-другую виски, чтобы познакомиться получше; она согласилась, они смешали и выпили внушительные порции «скотча» с водой безо льда.

Желая произвести на нее впечатление, он принес ей трогательный подарок. Это был экземпляр ежеквартального журнала «Каллиоп Литерэри» годовой давности, изданный в Биг-Суре, Калифорния.

— Здесь мой рассказ, — сказал он. — Невелика заслуга. Сейчас я сделал бы его по-другому. Но я подумал, что тебе интересно будет увидеть что-то из моих работ. Конечно, они ничего не заплатили, да и вообще прекратили выпуск после двух номеров. Но ведь нужно же где-то начать. Впрочем, не стоит читать рассказ сейчас. Это тебе на потом.

Подарок произвел на нее огромное впечатление. Она прекрасно имитировала подобные вещи. Огромное впечатление. Она горела желанием прочесть этот рассказ. Среди всех известных ей знаменитостей она больше всего уважала писателей. В творческих личностях было нечто таинственное и пугающее.

— Я знаю, когда-нибудь ты будешь знаменитым, — заметила она с обезоруживающей искренностью. — И я смогу сказать, что была знакома с тобой. По сути… разве не чудесно было бы, если б в будущем ты написал для меня сценарий фильма, а?

Он был на седьмом небе.

— Это было бы величайшим достижением всей моей жизни, — признался он.

Мечтатель продолжал пить и тянуть время, откладывая минуту, когда они пойдут в постель. Она не ожидала этого. Ей казалось, что она достаточно подбодрила его прошлой ночью. Но, очевидно, она ошибалась. Он все еще боялся неудачи. Ее же уверенность в своей способности заставить его добиться успеха оставалась непоколебимой.

Для ее планов и надежд насущным было как можно скорее заполучить его в постель и дать ему достаточно времени для восстановления потенции. Только при этом условии она сможет подчинить его. В последнее время она мысленно оценивала Мечтателя как наиболее уязвимого члена группы, которого можно незаметно склонить к себе в помощники.

Она постепенно вернула разговор во вчерашнее русло, напомнив, что он провозгласил свою любовь к ней. Интересно, любит ли он ее саму по себе, или же любит в ней то, что она играет?

— Я люблю тебя какая ты есть, — с жаром настаивал он.

— Ты не представляешь, как я рада это слышать, — страстно отвечала она и, подойдя поближе, уселась к нему на колени. После этого нетрудно было убедить его перейти от слов к делу.

Они лежали обнаженные в постели и молча ласкали друг друга.

Вскоре он был готов к тому, чтобы приподняться и сделать очередную попытку сдержаться, пока не войдет в нее. Едва он шевельнулся, как она придержала его рукой, не позволяя подняться.

— Погоди, дорогой, — пробормотала она. — Давай сделаем то же, что и вчера.

— Это не помогло…

— Поможет, если я позабочусь об этом.

Он попытался оттолкнуть ее руку:

— Дай мне попробовать без этого.

— Нет. Пожалуйста, делай по-моему.

Он прекратил попытки подняться, откинулся на спину и разрешил ей повторить то, что она делала прошлой ночью.

Несмотря на его разочарование, она повторила эту операцию три раза за последующие пятнадцать минут.

Вскоре он опять был готов.

— Позволь мне… позволь же, Шэрон, — умолял он.