Хозяйка волшебного ателье - Мария Максонова

Глава 110

Стивен

Когда Надежда рассказала мне о своем открытии, я поцеловал ее и закружил прямо на улице, хотя обычно старался быть сдержанным в своих эмоциях. Она хохотала, раскраснелась, и в этот момент казалась мне самой красивой женщиной в этом мире.

Разве может быть какая-то непонятная незнакомая мне «истинная» лучше ее? Безумие. Я уже нашел ее, женщину, которая мне подходит идеально, понимает меня, принимает. И я хотел быть с ней вместе.

— Ты знаешь, что странно, — добавила Надежда задумчиво, пока я рассылал своим подчиненным приказы проверить наличие подобных сюжетов в журналах во всех популярных столичных кафе, особенно в тех, что расположены в районах проживания или учебы подозреваемых. И провести сравнительный анализ почерков, чтобы попытаться найти автора, если он публиковал что-то еще под другим именем, — ощущение, что автор книги очень хорошо представляет себе учебу в лекарской академии.

— А? — я выпал из своих мыслей и удивленно покосился на надежду.

Та, хмыкнув, открыла тетрадь на нужном месте:

— Вот взгляни, она описывает что было на столе в лаборатории очень подробно, профессор задает вопрос — и это не какая-то белиберда, на мой дилетантский взгляд. Ощущение, что автор это видел, знает и понимает. Остальная часть романа написана довольно абстрактно, крупными мазками, а тут чувствуется... как бы личный опыт.

— Ты думаешь, автор учился там?

Надя пожала плечами:

— Или знаком с тем, кто учился. Но, конечно, такие подробности вызывают вопросы.

— Я все проверю, — кивнул серьезно.

— А как обстоят дела с той экспедицией? Ты нашел свидетелей? — спросила Надежда с любопытством, а я помрачнел.

— По сути следы указывают на деда Натана. Он мог получить тогда кинжал, передать его внуку по наследству, а дальше все очевидно...

— Но? — проницательно добавила Надежда. — В твоих словах слышится «но».

— Но я не могу поверить. И еще... ты знаешь, в этой истории было что-то странное.

— Что именно?

— Любовный роман, — усмехнулся я криво, стиснув в руках копию журнала, что она мне передала. — Оказалось, что в то время в той экспедиции тоже была любовная история. Этот профессор Вариц, предположительно первая жертва Похитителя душ, оказывал знаки внимания девушке, что была в экспедиции. Но у той уже был... не жених вроде бы, а может и жених... в общем, был парень, который давно за ней ухаживал. Всего в экспедиции участвовали две девушки и двадцать парней не считая рабочих, так что неудивительно, что мужского внимания было много. Дальше версии расходятся. Миссис Фарен утверждает, что Даяна, та девушка, была вертихвосткой, которая встречалась с парнем, а потом, когда перспективный профессор стал оказывать ей знаки внимания, переключилась на него. Мистер же Фарен сказал, что девушка была давней поклонницей молодого обаятельного преподавателя, а своего одногруппника избегала. Они несколько раз ссорились во время похода, каждый раз из-за навязчивости парня. А вот профессор Вариц Даяну защищал и постепенно они сблизились. Но однажды профессор просто сошел с ума, стал кидаться на других членов экспедиции, его пришлось связать и вернуться в город за медицинской помощью. Закончил жизнь Вариц в сумасшедшем доме.

— И можно предположить, что нежеланный ухажер раскопал волшебный кинжал и во время очередной ссоры с профессором из-за девушки, применил его, — закончила за меня мысль Надежда. — После чего находка осталась у него.

— За эту версию выступает только ее романтичность, как в книгах, — хмыкнул я. — Нет никаких доказательств.

— Но ты узнал имя того неудачливого влюбленного?

— Отчего же неудачливого? После того, как профессор сошел с ума, девушка совершенно поменяла свое мнение о нем и согласилась на ухаживания студента, через год они поженились. А Антонио Цимер, как звали того парня, сделал прекрасную карьеру ученого-историка, и не забывал при любом удобном случае высмеивать теорию своего учителя о местонахождении затерянного королевства.

— Подозрительно, — пробормотала Надежда.

— Но объяснимо, даже если он ни в чем не виноват, — добавил я.

В это время мне пришло очередное сообщение от подчиненных.

— Почтовый ящик, как в журнале, найден в парке, — озвучил я Надежде. — В нем несколько сообщений, но, кажется, никто их не забирал некоторое время. На ящик поставили следилки, письма изъяли и заменили на подставное сообщение, но боюсь, что и этот способ заказа преступником уже заброшен.

— Неужели я его спугнула? — Надежда виновато глянула на меня.

— Вряд ли. Письма еще обследуют наши специалисты, но, судя по внешнему виду, они лежали там не менее недели, ведь дождь был в прошлые выходные, а они пострадали. И их никто не забирал.

— Может, преступник уже добился своей неизвестной нам цели?

— Или что-то мешает ему продолжать, — хмуро кивнул я.

Оставалось надеяться на графологическое сравнение всех журналов, может, мы сумеем выявить автора. Или обнаружим, с какими кафе он связан, а где не появлялся. Или проясним еще какие-то подробности.

Пришло еще сообщение, Надежда глянула на меня вопросительно.

— Пришел ответ на мой запрос в библиотеки о том, кто активнее всего интересовался темой меток до начала преступлений. Натан Лурен изучал больше всех материалов, еще до того, как я к нему обратился. Хотя мне он говорил, что держался подальше от этой темы после неприятной истории во времена студенчества, — я с досадой поморщился на себя, что верил ему так безоговорочно.

Надежда сочувственно обняла меня за руку и прижалась щекой к моему плечу.

Глава 111

Стивен

Сверка почерков журналов не помогла — других текстов с таким же почерком, как у провокационной истории, не было. Копии этого журнала обнаружились практически во всех проверенных кафе, в одном небольшом заведении удалось даже обнаружить более раннюю версию, в которой героиня подавала объявление в газету. Так что все точно сошлось, вот как преступник изначально искал заказчиков и жертв.

Надежда предположила, что это была преступница, а не преступник. За эту версию было то, что именно девушка могла знать о существовании журналов и создать похожий. Еще Надя говорила о стиле истории и о том, что сюжет будто специально давит на болевые точки женской аудитории, которая мужчине вряд ли известна. Поэтому и заказчиц-женщин было куда больше, чем мужчин. Последних нашли всего двоих и весьма... немужественных, как я бы сказал. Надежда же назвала их «френдзонщиками» — влюбленными молодыми