Хозяйка волшебного ателье - Мария Максонова

людьми, которых их дамы сердца держали в статусе друга-поклонника, пресекая всякие романтические поползновения. Такие юноши проводили все свое свободное время подле предметов воздыхания и вынуждены были даже читать те журналы, которые читала избранница, просто чтобы иметь возможность после поддержать разговор.

— Мне очень повезло, что ты обратила внимание на все это, иначе мы бы и не знали, как действовал преступник, — с восхищением произнес я. — Мне бы и в голову не пришло читать какие-то там журналы.

— Да я просто зацепилась за знакомое понятие, — отмахнулась Надежда. — У нас в мире женские журналы — это что-то другое, в них демонстрируют фасоны модной одежды. Если бы не необходимость рекламировать свой салон, я бы тоже не подумала о них... кстати, пришло в голову, что нужно будет попробовать все же протолкнуть рекламу. Как раз читательницы этих журналов являются моей аудиторией.

— Но как же? — удивился я.

— Я попробую обратиться к кому-нибудь из популярных авторов, попрошу, чтобы она написала историю о непопулярной девушке, которая влюбилась в парня, но тот ее не замечал, пока девушка не обратилась в ателье и не сменила наряд. А после преображения не только этот парень, но и все были от нее в восторге, и она нашла истинную пару. Должно быть популярно.

— И там, конечно, будет точное название твоего ателье? — усмехнулся я ее находчивости.

— А то. В наше мире это зовется нативной рекламой, то есть скрытой. Незаметной. Но я скрываться не буду, в конце журнала напишем честно, что эта история проспонсирована моим ателье, — довольно сощурилась Надежда.

Мне оставалось только удивляться ее оригинальным идеям и деловой хватке.

Ну, а пока я отправился в поход по академиям, где преподавали лекарскую науку, чтобы расспросить преподавателей об авторе этой истории. В первом же заведении меня заверили, что обстановка обучения и заданные профессором в тексте вопросы действительно похожи на правду. Будто автор знал, о чем писал.

— Вы не припомните, быть может, студентов, которые могли рисовать на парах или сочинять истории? — предположил я, опрашивая одного из преподавателей. — Возможно, вам почерк покажется знакомым или рисунки?

В двух местах из трех мне назвали имена студентов-выдумщиков, но образцы их почерков совсем не напоминали тот, что в журнале.

— В целом наши студенты редко занимаются сочинительством, вы же понимаете, на лекаря учиться сложно и долго. У них просто времени нет на подобное легкомыслие, — поделился один из опрошенных профессоров.

А вот в последнем заведении мне повезло. Один пожилой профессор попросил почитать историю, потом долго внимательно всматривался в почерк, картинки, а после произнес:

— Вы знаете, это очень похоже.

— Похоже? — насторожился я.

— Да, похоже на историю, которая произошла с год назад на нашем факультете. Даже имена героев: Сандра Гудвин и Френк Мастерс, а у реальных людей были имена Сирша Гравит и Фил Миттер.

— Те же инициалы, — удивился я. — И что же с ними случилось?

— Вы знаете, я не сплетник...

— Но это очень важно для следствия, — настоял я.

Профессор грустно вздохнул:

— Сирша была талантливой, но довольно легкомысленной студенткой. Вы знаете, из тех, что теоретические предметы сдает через пень-колоду, но дар у нее был. Не сила магии, там боги не были особо щедры, но у нее было чутье, она очень чутко ощущала боль пациентов, находила ее источник. Часто не могла сказать название болезни, но могла описать все зоны поражения, причины возникновения. В общем, прекрасный интуит, поэтому ее тянули с курса на курс, позволяли по десять раз пересдавать теоретические предметы. И вот курсе на третьем она вдруг влюбилась в Фила Миттера, старшекурсника. Они были совсем не парой: Фил из хорошей богатой семьи, пять поколений лекарей, у его семьи клиника в центре, только самые высокопоставленные пациенты. Он на нее и не смотрел. Но Сирша вбила себе в голову, что они должны быть вместе, бегала за ним хвостом. Он то злился, то посмеивался, но было заметно, что она ему в тягость. Сирша объяснилась ему в любви при всем потоке, при друзьях, вот видите, все как здесь написано, — мужчина открыл нужную страницу.

— И все было как в этом журнале? — предположил я. По тексту парень расчувствовался и признался, что тоже любит героиню, и они поцеловались под цветущей вишней.

— Совсем нет, — качнул головой преподаватель. — Он жестко сказал, что она ему не просто не нравится, а даже неприятна. Но она упрямилась, даже прокричала, где находится ее метка. А он ответил, что у него метка не там и шансов нет. Вскоре он встретил свою истинную пару на каком-то приеме и они решили пожениться.

Глава 112

Стивен

— И что было дальше? Вы знаете? Насколько это соответствовало этой истории? — я потряс в зажатым в руке журналом.

— А дальше история была весьма скверная, — помрачнел профессор. — Все произошло на каникулах, поэтому подробности мне неизвестны. Но Фил Миттер неожиданно разорвал помолвку со своей истинной, заявив, что это был обман. Его невеста однажды приехала в академию, пыталась его подкараулить у ворот, что-то говорила бессвязное. Ее увели слуги, вроде бы ходили слухи, что она уехала из города.

— А эта... Сирша, она действительно в итоге вышла замуж за этого парня?

— Что вы, даже без невесты она ему как не была интересна, так и осталась. Если у нее и были какие-то иллюзии на этот счет, то быстро исчезли. Вскоре она, к сожалению, решила уйти из академии, недоучившись. Я слышал, что она бросила и работу — она подрабатывала где-то официанткой. Родители имели недостаточный финансовый уровень, и, раз она нигде не работает и не учится, ее выслали из города. Слышал, она работает теперь едва ли не дояркой слизней. Так глупо вышло, а ведь был такой потенциал! Все профессора были очень расстроены происходящим. Мы ведь понимаем, это почти дети, первая любовь и прочее. Но разве это повод портить себе жизнь? Мистер Лурен даже ходил к ее родителям, просил забрать заявление об отчислении, взять вместо этого академический отпуск на год. Родители-то были за, но Сирша не согласилась. Вроде как и уехать из города она сама хотела. Решила, что жизнь ее кончена, раз так все сложилась, дурочка молоденькая.

— Мистер Лурен? Натан