Варрэн-Лин: Узы Стаи - Юна Ариманта

видеть его или кого-то из его товарищей в своей пещере. Шторос плотоядно облизнулся, представляя, как схватит податливое женское тело своими лапами и погрузит свой член в горячее влажное женское нутро. Ох! Как же давно он не знал женских ласк! Все тело охватило возбужденное предвкушение, и внизу живота появилась тянущая боль неудовлетворенного желания.

Шторос скользнул взглядом по встречающим его отряд женщинам и детям. Многие Варрэн-Лин смотрели на него благосклонно, призывно помахивали хвостами, приседая на задние лапы. И Шторос нервно сглатывал слюну от предвкушения грядущих удовольствий. Как жаль, что нельзя поиметь одновременно двух или даже трех Варрэн-Лин! Все они такие соблазнительные, что он даже не знал, кого сегодня хочет больше.

Вот Рейла посмотрела на него лукаво из-под золотой челки. Ее лоно такое узкое, и она так восхитительно стонет, когда он ее берет. Вот Вийнис, с ней он расстался не очень хорошо. Она хотела оставить его в своей стае, а он снова ушел на границу. Но кажется, она все еще надеется. Вот Раннет… И…

Взгляд Штороса застыл, выхватив из толпы знакомую фигуру. Все мысли разом вылетели из головы и он, пошатнувшись, остановился от обрушившихся на него чувств. Его Варрэн-Лин! Его женщина! Она тоже здесь, она посмотрела на него. Грудь сдавило и резко стало трудно дышать, по телу прошла волнующая дрожь, не имеющая ничего общего с прежним похотливым возбуждением при виде остальных женщин.

Шторос смотрел в любимые, знакомые до последней золотой крапинки на изумрудном фоне, глаза, и чувствовал, что в груди само собой зарождается счастливое урчание. Он не первый раз возвращается домой с победой. Но никогда, с тех пор как она прогнала его, никогда она не выходила его встречать. И вот она здесь, смотрит на него своими прекрасными глазами и… Шторос почувствовал, что задыхается. Воздух вокруг стал густым и тяжелым, не позволяя вдохнуть. А Крилла все смотрела, не делая шаг навстречу, но и не уходя прочь.

Где-то на дне сознания ожил и зашевелился противный червячок обиды. «Она прогнала тебя! Она вышвырнула тебя, как ненужную использованную вещь! Ты не нужен ей, и никогда не был нужен по-настоящему!» Шторос, в неосознанном порыве шагнувший к Крилле, запнулся и едва не упал. Вокруг послышались сдержанные смешки, но ему не было до них дела. Как будто все разом исчезли из его поля зрения. Во всем мире не существовало никого, кроме ее и его. Как когда-то… Когда они были молоды и счастливы друг с другом. Когда ничто не могло поколебать его веру в ее вечную любовь.

Все боевые достижения, все почести, все другие Варрэн-Лин мгновенно отошли в его сознании на другой план, стали лишними, ненужными, словно жесткая шкура кураут. Пусть она отвергла его, пусть выкинула, но сейчас она стоит напротив и смотрит на него своими сияющими глазами. И он вновь, как когда-то, готов положить к ее ногам целый мир.

Крилла сделала шаг ему навстречу, и ледяная корка, сковавшая грудь, вдруг обрушилась с него водопадом. Сразу вернулся весь мир: звуки, запахи, краски. Как он жил все это время без ее ласкового взгляда? Без прикосновений ее теплого языка? Без ее нежного мурчания перед сном? Шторос жадно втянул в себя воздух раз, другой, третий… Ее запах окутал его сладким шлейфом. О, как она пахла! Ее запах, запах его женщины, запах ее влечения… Шторос едва устоял от накатившего головокружения. Он вдыхал и вдыхал, захлебывался этим ароматом, тонул в нем, пил его, как пьет воду измученный жаждой путник.

— Пойдем со мной, — промурлыкала вдруг она, игриво вильнув хвостом так, как могла только она.

«Пойдем со мной!» Она позвала его! Снова позвала его к себе! Мысли беспорядочно метались в голове, не задерживаясь ни на мгновение. «Она бросила меня. Она променяла меня на других», — не умолкал в голове голос обиды, боли и разочарования, набирающий силу, несмотря на то, что Шторос старательно отталкивал его от своего сознания.

«Я сильный и красивый варрэн. Сегодня любая Варрэн-Лин будет рада мне в своей пещере», — мелькнула в голове и пропала новая мысль. Зачем ему любая? Какой в этом смысл? Если единственное, что он хочет в этой жизни, это быть рядом с Криллой? Если единственное, о чем он мечтал долгими одинокими ночами — это ее нежное тело, ее сладкий запах, ласкающий слух голос ее страсти. Если сжимая в объятиях любую другую Варрэн-Лин он все равно будет представлять ее, свою Криллу.

— Да, моя Варрэн-Лин, — прошептал он для нее и низко склонил голову, показывая свою покорность ей. Пронесшийся над толпой разочарованный женский вздох не долетел до его сознания. Это все не имело никакого значения. Ничего не имело значения, кроме ее пушистого хвоста, с кончика которого он не сводил глаз, следуя за ней к ее пещере.

Здесь ничего не изменилось за шегарды, что он не был у нее. Так же выстланный свежей травой пол, так же уложенные в углу шкуры, на которых копошился маленький щенок. Шторос втянул носом воздух и вздрогнул от неожиданности. Это был не его щенок. Лгут те, кто говорят, что мужчины не различают своих и чужих детей. Шторос всегда точно знал, что дети, которых рожала Крилла его. По запаху. А этот был чужой. От него резко пахло незнакомым Шторосу запахом, и он едва подавил желание оскалиться на маленькое беззащитное существо. В конце концов, у матери Штороса тоже было трое мужчин, и сам Шторос не знал, который из них его отец. Все трое относились к нему одинаково доброжелательно. И ему не следует кидаться на детей Криллы.

Крилла, тем временем, нетерпеливо выглядывала из дальней комнаты своей пещеры. И Шторос, мгновенно забыв о своих и чужих детях, с замиранием сердца шагнул вслед за ней. Резкий запах других самцов ударил в нос, но Шторос старательно попытался не обращать внимания. Здесь никого нет. Только он и она. Его Крилла, его Варрэн-Лин, его сокровище…

Крилла… Запах ее влечения в замкнутом пространстве сводил с ума, но Шторос из последних сил стоял на дрожащих от нетерпения лапах, ожидая, когда она позовет его. Когда…

— Ну иди же! — промурлыкала она, приседая на задние лапы и отводя в сторону хвост. От открывшегося его взгляду зрелища, внутри него все взорвалось от восторга. Нет. Стоп. Нельзя сразу! Шторос резко осадил себя, припоминая все, что он узнал за последние шегарды о