Истинная на сдачу, дракон в комплекте - Ника Калиновская

дитя. Я стояла, прикрыв рот рукой, и от умиления у меня защипало глаза. На миг я даже забыла обо всех долгах, тревогах и страхе, ведь передо мной происходило настоящее чудо: два дракона, такие разные по размеру и силе, но такие родные.

Я прижалась спиной к каменной арке, сердце стучало где-то в горле. Малыш дрожал, но всё же шагнул вперёд, а огромная морда снова ласково ткнулась в него. Я видела, как он замер, метаясь между мной и своей родительницей. Его золотистые глазки смотрели то на мать, то на меня — и я поняла. Детёныш разрывается. Для него я тоже успела стать частью семьи.

И тогда я опустилась на колени прямо на камни, наклонившись к крохе. Пальцы сами коснулись его горячей чешуйки.

— Иди к ней, — выдохнула, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Это твоя мама. Ты должен быть рядом с ней. А я… я буду навещать тебя. Я никогда не забуду, слышишь? Мы ещё увидимся, мой хороший.

Малыш жалобно заклокотал, ткнулся лбом мне в ладони, будто не хотел отпускать. Я прижала его к себе, вдохнула этот особенный запах горячего камня и дыма, а потом тихо прошептала:

— Иди.

Я стояла, сжав пальцы на лямке моей сумки, а в голове звенел её голос — низкий, мягкий и обволакивающий, будто шелест ветра в кронах. Он не давил и не ломал, а проникал прямо в душу, трогая самые хрупкие её струны.

«Теперь моя очередь помочь… Ты — та, кого мир даровал моему малышу и твоему мужчине. Тому, который для тебя сейчас — весь свет. Ты ещё не называешь его так, но сердце уже знает правду. Он твой, а ты — его. И потому я расскажу то, что должна».

Я ахнула, а мои губы задрожали — слишком неожиданно это прозвучало. Но голос не умолкал, будто боялся оставить меня один на один с мыслями:

«Долгие годы мы ждали, когда снова появится тот, кто сможет возродить наш род. Более столетия из наших яиц не вылуплялись детёныши. Я рискнула — подсунула своё яйцо людям, чтобы оно оказалось в твоих руках. Я знала: именно ты дашь малышу жизнь. И не ошиблась. Ты не только помогла ему появиться на свет, но и стала для него родной. Как для меня когда-то стала та женщина…»

Голос чуть замялся, и в голове мелькнули образы — бледная, но прекрасная женщина с добрыми глазами и тонкими руками, склонённая над раненым мужчиной в доспехах.

«Она тоже имела дар исцелять. Жена того, кто был хозяином этих земель ещё до твоего мужчины. Она защищала нас. Когда её муж решил истребить всех монстров в ущелье, включая драконов, именно она встала между нами и его мечом. Она спасла меня и моих сородичей, но слишком дорого заплатила за это. Когда его ранили ржанники, целительница отдала все силы, пытаясь вытащить его из лап яда. Но не знала меры… и выгорела дотла. Она умерла, оставив мужа в отчаянии. Он потерял её, потерял самого себя… и погрузился во тьму. Вина сломила его, и вместе с ним пал весь их дом».

Я судорожно вдохнула, сердце сжалось от жалости. Вот оно то, чего я не знала. Истинная причина падения рода Виери.

«А теперь у него есть ты. Твой мужчина идёт тем же путём: яд медленно убивает его. Но ты можешь остановить его гибель. Ты — не та, что была раньше. Ты умеешь чувствовать меру, ты уже жертвуешь собой, но не во имя смерти, а во имя жизни. Ты пришла не случайно. Мир послал тебя, чтобы завершить то, что не смогла она. Чтобы возродить нас и спасти его».

Я едва стояла на ногах, глотая слёзы. Эти слова жгли, словно пламя, и в то же время исцеляли, будто бальзам.

— Скажи мне… прошу, скажи, как его спасти, — выдохнула я, едва находя голос.

И тогда в сознании развернулось видение: кусты трав, срезанные и аккуратно разложенные, огонь, который не жжёт, а согревает, и капля яркого сияния, словно частица самой драконицы, вплетённая в отвар.

«Я научу тебя. Но помни: это будет стоить сил. Твоё сердце должно быть рядом с ним, а твои руки — верить, что они способны удержать жизнь. Тогда он останется с тобой».

Я кивнула, хотя понимала — моя собеседница не видит моего жеста. Но в душе я уже приняла её слова. Голос драконицы становился всё тише и одновременно глубже, словно он звучал уже не снаружи, а прямо во мне, в самом сердце:

«Чтобы спасти его от яда, нужны не только травы. Я покажу тебе — смотри…»

В сознании вспыхнула картина: аккуратно перебранные растения, разложенные на чистой ткани. Белтра для крепости тела, желтолист для снятия жара, росник для очищения крови. И в центре — эриней, чьи листья сияли дымчатым серебром, будто внутри таился лунный свет. Чай был не просто напитком, он был исцеляющим даром. Именно поэтому он так ценился в королевстве.

«Ты заваришь их в одном котле, как завещала твоя предшественница. Но это лишь начало. Настой только подготовит его тело… и душу. Настоящее противоядие — не в травах. Оно — в вас двоих».

Я затаила дыхание, понимая, что сейчас услышу нечто, от чего не будет дороги назад.

«Твой мужчина держится за жизнь, но яд разъедает его изнутри, и он не откроется никому. Только тебе. Чтобы вырвать его, ты должна соединить с ним свою силу и свою душу. Не просто коснуться — отдаться целиком. Поделиться сердцем, мыслями, памятью… всем, чем ты являешься. Разделить с ним свою жизнь и свою судьбу. Тогда яд уйдёт, потому что он будет не один. Он будет держаться не только за себя, но и за тебя».

В горле пересохло. Я не сразу смогла найти слова:

— А… если я это сделаю? Что будет со мной?

«Ты останешься здесь. Ты не сможешь вернуться в тот мир, откуда пришла. Связь душ — нерушима, она крепче клятв и печатей. Обретя её, ты станешь частью этого рода и этого дома. Вы будете едины. Это — дар, и это — жертва».

Слёзы защипали глаза. Вот оно, то самое условие, о котором я боялась услышать. Не просто вылечить Кристиана… а связать себя с ним навсегда.

«Выбор за тобой, Александра. Ты можешь уйти, и тогда, может быть, он ещё какое-то время продержится. Но яд заберёт его. Либо ты откроешься ему, впустишь его в себя и позволишь ему жить