Истинная на сдачу, дракон в комплекте - Ника Калиновская

неделю. Именно так мне сказали в банке. Поэтому-то мне и пришлось вытаскивать деньги из личных средств: оплачивать стройку, покрывать расходы по нашему делу.

Маркиза усмехнулась коротко, но без радости:

— Я думала, кто-то копает под меня. Но выходит… — её глаза встретились с моими, и в этом взгляде было и понимание, и злость, и бессильное раздражение.

И тут я тоже всё осознала: Луарийская пострадала случайно. Она просто помогала Кристиану, а удар пришёлся и по ней. Я почувствовала неприятный холодок вдоль спины. Всё это не походило на простое совпадение.

— Именно поэтому я пойду и достану для вас травы, — слова прозвучали твёрже, чем я ожидала сама от себя. — Мне больше не на кого надеяться…

Я видела, как губы Миланы дрогнули, будто она хотела меня отговорить, но в итоге лишь глубоко вздохнула и кивнула.

— Договорились. А я пока прикажу расфасовать уже привезённый чай и отправить заказчикам. Намекну, что в скором времени будет ещё одна партия, — девушка говорила спокойно, но в её голосе слышалось напряжение.

— Спасибо… — я почти выдохнула это слово. На самом деле не знала, чем смогу отплатить ей за доверие и за то, что Луарийская рисковала ради нас. Внутри клокотало чувство вины, что я втягиваю эту женщину в наши беды, но иного пути просто не существовало.

— Отблагодарите, когда всё решится, — мягко, почти с улыбкой ответила маркиза. — И пришлите весточку в ближайшие три-четыре дня. Мне нужно понимать, каким количеством товара я смогу располагать.

Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится в груди, и попрощалась с ней, стараясь скрыть за натянутой улыбкой свою тревогу.

Чуть в стороне меня уже ждал Тиберий. Я поспешила к нему, решив не оборачиваться больше на стройку, чтобы не поколебать свою решимость. Итак, у меня был шанс. Единственный и опасный. Всего лишь сходить в ущелье и добыть травы.

«Малость», — хмыкнула я про себя, хотя в груди похолодело от предстоящего испытания.

Глава 42. Вижу цель — не вижу препятствий

Дом встретил меня привычной тишиной — только где-то в глубине слышался мерный скрип половиц, будто старое здание дышало в унисон с его обитателями. Я почти бегом поднялась наверх, первым делом направившись в спальню Кристиана. Герцог всё ещё спал, его дыхание было ровным, а лицо — хоть и бледное, но уже не таким мучительно напряжённым, как раньше. Повязки на груди и плечах были свежими — видно, Орлин недавно менял их.

Старик сидел у кровати, и, услышав мои шаги, поднял голову. Его глаза сразу выдали усталость и тревогу, мой друг, кажется, так и не находил покоя все эти дни.

— Как он? — спросила я шёпотом, хотя понимала, что герцогу мои слова не помешают.

— Стабильно, — ответил Орлин, но в голосе его не было облегчения. — Раны заживают, жара нет. Но он всё так же не приходит в себя.

Я сжала ладони в кулаки и наконец решилась:

— Я завтра пойду.

Старик нахмурился, словно и без уточнений понимал, куда именно я собираюсь направиться.

— Госпожа… — его голос дрогнул. — Это слишком опасно. Вы же видели, что ржанники сделали с Его Светлостью. Они едва не разорвали его… Вас они вряд ли пощадят.

Я отвернулась на миг, чтобы скрыть собственное сомнение, но потом заставила себя посмотреть ему прямо в глаза.

— Но другого выхода у нас нет.

— А помощь дракона? — почти с отчаянием спросил он. — Можно ли довериться тем, чьи намерения нам неведомы?

Я тяжело выдохнула. В груди неприятно кольнуло воспоминание о густом голосе, прозвучавшем в моей голове: «услуга за услугу».

— Не знаю, — честно призналась. — Но если у меня есть хотя бы крошечный шанс спасти нас всех, я обязана его использовать.

Старик сжал губы, будто хотел возразить, но в итоге только устало закрыл глаза и покачал головой.

— Упрямая вы, госпожа, — пробормотал он, и в этих словах не было упрёка, только забота и горечь.

Я подошла ближе, осторожно поправила одеяло на Кристиане и едва слышно добавила:

— Всё ради него, Орлин. Ради него и этого дома.

Больше мы не спорили. Старик ещё немного посидел рядом, молча всматриваясь в лицо своего воспитанника, словно силой взгляда хотел удержать его среди нас, а потом, с тихим вздохом, всё же поднялся и отправился к себе.

Я лишь ненадолго заглянула в свою комнату, чтобы переодеться, и вскоре вернулась в спальню к своему мужчине, решив отдать ему каждую свободную минуту, оберегая покой его сна тишиной и своим присутствием.

Эта ночь тянулась бесконечно. Я устроилась рядом с Кристианом, забравшись под одеяло, будто так могла защитить его своим теплом. Он лежал неподвижно, но в груди мерно поднималось и опускалось дыхание, и это было единственным, что удерживало меня от отчаяния. Я говорила с ним, шептала то, что боялась признать самой себе: что он стал для меня дороже, чем кто бы то ни было, что именно ради него я готова рискнуть жизнью. Иногда слова тонули в тишине, иногда срывались на дрожащий смешок, а потом я клевала носом, засыпала на несколько минут и вновь просыпалась, чтобы сменить повязку, капнуть лекарство или просто убедиться, что он всё ещё здесь.

Под утро меня всё же сморило, и я устроилась, положив голову на мужское плечо. И когда сквозь окно в комнату робко пробился первый рассветный луч, я проснулась с тяжестью в груди. Внутри что-то настойчиво толкало меня — пора.

Поднялась медленно, чтобы не разбудить даже воображаемого сна. Наклонилась над Кристианом, провела пальцами по его щеке, задержала дыхание и коснулась его губ лёгким поцелуем. Сердце болезненно кольнуло — я уходила, а он оставался здесь, беззащитный, доверенный мне.

— Я вернусь, — пообещала ему едва слышно.

Переодевшись в свой костюм, который был самым удобным и прочным для дороги, я вышла к дровнику. Там, в полумраке, меня встретили наши пернатые воины — они встрепенулись, зашуршали крыльями, будто и впрямь прощались. Драконёнок, заметив меня, тут же подбежал и схватился зубами за край моего пиджака, словно пытаясь удержать. Его глаза светились тревогой, а в груди клокотало странное, непривычное рычание.

— Нет, малыш, — присела на корточки, обняла его за шею и погладила по хребту. — Я должна идти. Но я вернусь, обещаю.

Он не хотел отпускать, упирался, а я качала головой, гладя и нашёптывая успокаивающие слова, пока крылатый кроха всё же не отпустил ткань, но остался сидеть, следя за мной так, что сердце едва не рвалось из груди.

Собравшись, я вышла во двор. За калиткой уже ждала