Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

— Конечно, ты мог бы, сын мой, — согласился седовласый архиепископ, который все еще предпочитал считать себя «худым», а не «хрупким». — Но если бы ты это сделал, мне было бы отказано в увлекательной прогулке. — Его глаза блеснули. — Даже Саманта не стала бы возражать против простой прогулки на лодке!

Истшер скептически приподнял брови. Прошлой зимой он встретил Саманту Горджу, когда проходил через Гласьер-Харт, чтобы остановить наступление Канира Кейтсуирта.

— Ну, она не слишком долго возражала. Это то, что я хотел сказать, — поправился Канир, и герцог фыркнул.

— Теперь это больше похоже на мадам Горджу, — заметил он.

— Вижу, вы знаете моих хранителей, — сказал Канир. — В один прекрасный день мне даже дадут острый нож, чтобы резать еду. Может быть.

Он покачал головой и повернулся к другим офицерам, собравшимся на причале в его ожидании. Это была впечатляющая коллекция, — размышлял он. — В дополнение к Истшеру там был сэр Брейт Баским, граф Хай-Маунт, а также Алин Симкин, и трех генералов сопровождали их начальники штабов, личные помощники и — в случае Истшера — его начальник артиллерии полковник Хинрик Силак.

Нет, это бригадный генерал Силак, — подумал архиепископ, заметив скрещенные серебряные мечи, которые заменили единственный серебряный меч на полковничьем воротнике. — Если уж на то пошло, знаки отличия Истшера тоже изменились. Единственный золотой меч, обозначавший генерала королевской чисхолмской армии, был заменен скрещенными золотыми мечами, что сделало герцога первым верховным генералом в чисхолмской — или чарисийской — истории. С самого начала Каниру было трудно вспомнить кого-либо, кто заслуживал повышения больше, чем любой из них. Хотя, справедливости ради, Истшер всегда был старшим офицером имперской чарисийской армии в военной форме. В этом отношении его новое звание было скорее домашней мелочью, чем чем-либо еще.

— Что ж, — сказал Канир, — теперь, когда я здесь, уверен, что присутствующие в настоящее время хранители, — он мотнул головой в сторону Гарта Горджа и Леймьюила Азхата, невинно стоящих за ним по пятам, — предпочли бы, чтобы все мы убрались подальше от этого ветра. Почему-то это кажется менее «волнующим», когда стоишь здесь, в доках, чем во время плавания по озеру.

— Представьте себе это, — пробормотал Истшер, затем слегка поклонился и махнул в сторону ожидающих саней. — После вас, ваше преосвященство.

Поездка была не очень долгой, хотя Канир был благодарен за теплые одеяла и защищающую от ветра, красиво выделанную шкуру снежного ящера, на которой его хозяева настояли при укутывании. Однако это был первый раз, когда он ехал позади одного из карибу Рэйвенсленда, а не снежного ящера, и он нашел впечатляющими этих толстоплечих животных с рогами. По пути они встретили немало других карибу и снежных ящеров, и его глаза заблестели светом, который был жестче и намного, намного холоднее, чем когда-либо в более мирные времена, когда он увидел артиллерийские орудия, которые тащили многие из этих тягловых животных. После прошлогодних жестоких боев он начал ценить оружие войны, которое когда-то привело бы его в ужас. Что, на самом деле, все еще приводило его в ужас, — размышлял он. — Просто были и другие вещи, которые ужасали его еще больше.

— Это впечатляет, милорд, — заметил он, мотнув головой в сторону массивной пушки причудливой формы.

Как и у меньших собратьев, колеса орудия были закреплены на длинных широких полозьях, чтобы помочь ему скользить по снегу [как достаточно глубокий снег на берегу озера сочетается с только что закончившимся плаванием на шлюпке по этому озеру, когда оно еще должно быть покрыто льдом?], но эти колеса были намного больше, чем у большинства, и располагались дальше назад на его тележке. Они заставили его выглядеть… неуравновешенным, — подумал он, — и это едва ли было единственной — или самой — странной вещью во всем этом. Было трудно разглядеть детали под брезентовым пологом, которым оно было накрыто, но в большом коробчатом каркасе под его стволом размещались два расположенных бок о бок цилиндра, почти как два дополнительных коротких ствола. Фактический ствол явно перемещался вдоль верхней части рамы, и он был полностью отведен назад, так что его дуло выступало не более чем на несколько футов за ось лафета. Казенная часть казалась странно угловатой под защитным полотном, — подумал он. — Если уж на то пошло, лафет пушки отличался от всего, что он когда-либо видел раньше. Казалось, он был сделан полностью из стали, был намного длиннее обычного, разделялся вдоль на две ножки, соединенные массивным шарниром в задней части каретки и зафиксированные обратно в единое целое для целей буксировки.

— Впечатляет, ваше преосвященство, — согласился Истшер. — Это одно из новых угловых орудий с казенной частью.

— А? — Канир снова посмотрел на него. — Слышал, что ваши работы в Делтаке улучшают вашу существующую артиллерию. Полагаю, должен сказать, что улучшают ее еще больше. — Он коротко улыбнулся. — Могу я спросить, почему ствол кажется таким отведенным… назад?

— Это делается для того, чтобы уравнять массу между осями и передней частью во время перемещения. — Истшер кивнул на двухколесную тележку — в данный момент ее колеса тоже были на полозьях — прицепленную к концу орудийного лафета. — Однако при выстреле ствол возвращается в прежнее положение, не перемещая суппорт. Вот почему лафет разделен таким образом, чтобы его можно было правильно разложить и вкопать для стабилизации орудия.

— Понимаю. — Архиепископ повернулся к своему генералу. — Это кажется довольно существенным, — заметил он. — Намного больше, чем тридцатифунтовые орудия, которыми был вооружен генерал Тейсин. На самом деле оно выглядит немного больше, чем угловые пушки, которые вы использовали в прошлом году, если уж на то пошло…

— Потому что это так, ваше преосвященство, — согласился Истшер. — Оно с казенным затвором — по сути,