Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

но это также означало, что каждый пращник должен был быть в паре с кем-то, чтобы зажечь — и, при необходимости, перерезать — фитиль, прежде чем бомбы будут брошены во врага.

— Рад, что смог лично увидеть вашу демонстрацию, — сказал он, ставя чашку обратно на блюдце. — Не думаю, что письменный отчет отдал бы этому должное.

— Признаю, что хотел, чтобы вы увидели это без каких-либо… предубеждений, скажем так? — Рэйнбоу-Уотерс улыбнулся. — На самом деле именно так мой племянник продемонстрировал мне это.

Уолкир улыбнулся в ответ. Племянник повелителя конницы — Мединг Хводжан, барон Уинг-Сонг — был капитаном конницы, что примерно эквивалентно полковнику армии Бога. Он также был старшим помощником и адъютантом Рэйнбоу-Уотерса. Он не казался таким умным, как его дядя, но обладал избытком энергии и был тщательно организован. Возможно, что еще более важно, он разделял понимание графом того, почему было так важно реорганизовать и перевооружить могучее воинство. Неудивительно, что и он, и его дядя были так рады возможности продемонстрировать эффективность своей новой техники.

Но затем улыбка Уолкира медленно исчезла, сменившись более серьезным выражением лица. Рэйнбоу-Уотерс наблюдал, как это происходит, и откинулся на спинку своего стула.

— Могу ли я предположить, ваше преосвященство, что мы вот-вот подойдем к основной причине вашего визита?

— Можете.

Архиепископ воинствующий вздохнул, а Рэйнбоу-Уотерс тихо усмехнулся.

— Подозреваю, что мог бы догадаться, по крайней мере, о части вашей цели, ваше преосвященство, — сказал он почти мягко. — В конце концов, от Зиона до Мазджира две тысячи миль. Не то путешествие, которое главный помощник викария Аллейна, вероятно, совершит в середине зимы без какой-либо настоятельной мотивации.

— Боюсь, в этом вы правы, — криво усмехнулся Уолкир с дрожью, которая вовсе не была притворной. Ему повезло, что он смог проделать почти все путешествие по замерзшим озерам, каналам и рекам на ледяной лодке, но это все равно было изнурительным — и холодным — испытанием. — И боюсь, что расстояние, которое мне пришлось преодолеть, скорее связано с причиной, по которой я пришел.

— Вы беспокоитесь о еретике Грин-Вэлли, — сказал Рэйнбоу-Уотерс, и оценка Уолкиром интеллекта харчонгца снова повысилась.

— Совершенно верно, — признал он. — К сожалению, дело в том, что мы… менее информированы о его передвижениях, чем хотелось бы. На самом деле, мы понятия не имеем, где он сейчас находится! Епископ Гортик поддерживает связь с епископом воинствующим Барнэбеем через посыльных виверн, но он сообщает, что войска еретиков, в настоящее время подходящие к Фейркину, по-видимому, почти полностью состоят из сиддармаркцев. Их поддерживает, по крайней мере, часть чарисийской артиллерии, и в этом районе также находятся кое-какие конные войска чарисийцев, но самого Грин-Вэлли нигде не видно. И это, милорд, заставляет нас нервничать.

— Если вы простите меня за то, что я указываю на это, ваше преосвященство, вы, должно быть, были уже на пути в Мазджир, прежде чем епископ Гортик сообщил об этом.

— Еще раз, вы абсолютно правы. — Уолкир пожал плечами. — Причина, по которой меня изначально послали, заключалась в том, чтобы из первых рук составить мнение о готовности могущественного воинства к бою. Отчеты, которые мы получили от вас и таких офицеров, как полковник Крестмин, ясно показали, как усердно работает большинство ваших офицеров и солдат, и что они добились огромного прогресса, но надеюсь, вы простите мою откровенность, когда я скажу, что они также дали понять, что не все ваши офицеры полностью поддерживаю ваши усилия даже сейчас.

Настала очередь Рэйнбоу-Уотерса вздохнуть, и он кивнул. Ему явно не нравилось соглашаться, но его нетипичная (для харчонгского дворянина) готовность признать правду была одной из вещей, которые Аллейн Мейгвейр и Густив Уолкир больше всего ценили в нем.

— Это была только часть причины, по которой я прибыл, — продолжил архиепископ воинствующий. — Честно говоря, одна из причин, по которой наше нынешнее незнание положения Грин-Вэлли так сильно беспокоит нас, — это степень мобильности, продемонстрированная еретиками. Мы подумывали о пехоте, оснащенной лыжами или снегоступами, но не в таких масштабах, как, по-видимому, предприняли еретики. Наши люди не оснащены и не обучены передвижению в такую погоду. На самом деле, единственные войска, которые могут быть способны на такое передвижение…

— …это мои харчонгцы, — сказал граф, и Уолкир снова кивнул.

— Викарий Аллейн и викарий Робейр понимают, что такого рода движение в это время года никогда не обсуждалось с вами или вашим начальством, милорд. И последнее, чего хочет любой из них, — это чтобы вы потеряли людей из-за обморожения и замерзания. Но в данный момент ваша штаб-квартира находится почти в четырех тысячах миль от Гуарнака. Еще до того, как еретики Грин-Вэлли… исчезли, это означало, что могущественному воинству потребуется более двух месяцев, чтобы преодолеть расстояние на судах по каналу. Очевидно, что попытка переместить вас или любую значительную часть ваших войск, когда все замерзло, только усугубит ситуацию. Но каждая миля приближения к Гуарнаку, которую вы могли бы пройти до того, как каналы растают, вполне может оказаться бесценной.

Рэйнбоу-Уотерс задумчиво нахмурился, поигрывая вилкой для салата, обдумывая свой ответ, а Уолкир откинулся на спинку стула. Депеши Мейгвейра настигли его менее чем в пяти днях пути от Мазджира, и капитан-генерал отчетливо чувствовал срочность. Тем не менее, его инструкции для Уолкира быть осторожным в том, как он толкал Рэйнбоу-Уотерса, были четкими и очень, очень недвусмысленными. Могущественное воинство Божье и архангелов всегда было самой большой единой силой в распоряжении Матери-Церкви. Теперь, вопреки всем логическим ожиданиям, оно превратилось в то, что почти наверняка было также самой мощной и эффективной из этих сил. Последнее, чего хотел Мейгвейр, — это чтобы харчонгский герцог Харлесс переоценил свои возможности и обрек могущественное воинство на такую же голодную смерть с обморожением в качестве гарнира. Если — если — Рэйнбоу-Уотерс сможет