Дрожь в основании ада - Дэвид Вебер

и так чертовски бдительны всякий раз, когда используют одну из них, а шкиперы курьерских катеров будут ошиваться у входов в используемые ими якорные стоянки, чтобы убедиться, что они предупреждают любого, кто направляется к ним. — Он пожал плечами. — Это лучшее, что мы можем сделать, Эйва, и этого должно быть достаточно.

— Знаю, — признала Эйва. — И, как вы сказали, этого, вероятно, будет более чем достаточно, чтобы предотвратить неприятные сюрпризы.

— Боюсь, у сюрпризов есть привычка кусать людей за задницу, независимо от того, насколько хорошо защищаешься от них, — мрачно заметил Мерлин. — Как те ракеты дорогого, милого брата Линкина, например. Или его проклятой артиллерии, если уж на то пошло!

— Признайся, Мерлин, — сказал Кэйлеб с вызывающей усмешкой, — тебя все еще бесит затвор Жуэйгейра, не так ли?

— Отказываюсь отвечать на том основании, что это может привести к моему обвинению.

— Так вот почему ты настоял, чтобы мы включили раздел «Билль о правах» в имперскую конституцию! — указал Кэйлеб.

— Отказываюсь отвечать на…

— Лично я, — перебила Эйва, — и без всякого намерения сменить тему, прежде чем этот разговор окончательно зайдет в тупик, чувствовала бы себя счастливее, если бы мы знали, что задумал Хапар. — Она поморщилась. — Хотелось бы думать, что бы это ни было, это должно быть хорошо с нашей точки зрения, но, как говорит Мерлин, сюрпризы имеют привычку кусать людей, независимо от того, насколько они осторожны, и есть слишком много неизвестного, чтобы я могла рассчитывать на это.

Мерлин кивнул. Открытие Нармана и Совы о том, что старший помощник графа Тирска тайно разрабатывал свои собственные планы, имело всевозможные потенциальные последствия — последствия, которые, вполне возможно, могли быть гораздо более значительными, чем броненосные галеры или торпеды. К сожалению, как указала Эйва, они понятия не имели, какова может быть конечная цель Хапара. Возможности того, что он намеревался каким-то образом предать Тирска, не существовало — его преданность графу не подлежала сомнению — и казалось маловероятным, что Тирск не знал о том, что он задумал. И все же у них не было никаких доказательств того, что граф знал об этом — вообще никаких, — и это вызывало беспокойство.

Тот факт, что Хапар действовал так осторожно и скрытно, что Нарман почти полностью пропустил это, несмотря на пристальное наблюдение, под которым Сова держал графа Тирска, наводил на мысль, что, чем бы он ни занимался, он определенно не хотел, чтобы инквизиция или политические враги Тирска знали об этом. С точки зрения Чариса, это должно было быть хорошей новостью, но никто не был готов рассчитывать ни на что подобное. Все, что они знали на данный момент, это то, что Хапар встретился с Мартином Вануиком, личным секретарем Тирска, и Стивиртом Бейкетом, его флаг-капитаном, чтобы спокойно — и очень косвенно — обсудить гипотетическую возможность «взять дочерей графа в круиз» на борту одного из галеонов доларского флота. Как именно Хапар намеревался доставить их из их домов на галеон, о котором идет речь, было больше, чем могли сказать им даже их снарки — вероятно, по мнению Мерлина, потому что сам Хапар еще не смог разобраться в этом. Если уж на то пошло, они понятия не имели, чего Тирск — если предположить, что он действительно что-то знал об этом, что он почти должен был знать, не так ли? — собирался достичь после доставки их на борт корабля. Тем не менее, одна вещь, которую они узнали о доларском адмирале, заключалась в том, что он привык добиваться поставленных перед собой задач.

— Думаю, мы все хотели бы это знать, — сказал он вслух. — И уверен, что в конце концов мы это выясним. Так или иначе, — сухо добавил он, и Кэйлеб усмехнулся. Затем император посерьезнел.

— Как ты думаешь, было бы хорошей идеей, чтобы сейджин Абрейм поговорил с ним? — спросил он гораздо серьезнее, и Мерлин пожал плечами.

— Я бы сказал, что нет. Во всяком случае, до тех пор, пока мы лучше не разберемся в его планах — какими бы они ни были. С одной стороны, возможно, это все, что ему нужно, чтобы порвать с Церковью раз и навсегда. Однако, с другой стороны, это может подтолкнуть его в другом направлении. И если мы ошибаемся, надеясь, что он может подумать о каком-то дезертирстве, мы можем обнаружить, что он кричит, призывая охрану, в тот момент, когда он поймет, что он лицом к лицу с сейджином. Это может стать… грязным. И это тоже может привести к тому, что он сожжет за собой мосты. — Он покачал головой. — Нет. Если он дойдет до того, что отправит нам записку, как это сделал Корис, или если мы получим положительное представление о том, куда он планирует отправить своих дочерей и внуков, думаю, тогда определенно пришло бы время послать Абрейма — или, возможно, даже вашего покорного слугу — поговорить с ним. Однако прямо сейчас, как говорит Эйва, слишком много неизвестного — и невесомого — чтобы мы куда-то двигались.

— Что ж, в таком случае, — Эйва отставила свой стакан с виски и встала, — не могли бы вы сопровождать меня в пещеру, чтобы забрать Сандарию?

— Знаешь, я тебе на самом деле не нужен как твой шофер. — Мерлин поднялся со стула с медленной улыбкой. — Теперь, когда на ходу есть воздушный фургон, им вполне может управлять Сова.

— Кроме того, Мерлину не нравится летать на чем-то настолько медленном, что оно не может двигаться со скоростью, в три раза превышающей скорость звука, — отметил Кэйлеб. — Думаю, он считает такое плебейское поведение ниже своего достоинства.

— Никогда не говорил ничего подобного. — Мерлин посмотрел свысока на того, кто, возможно, был самым могущественным человеком на Сейфхолде. — Я просто сказал, что в запасе всегда полезно иметь немного дополнительной скорости, когда тебе это нужно.