Жизненный цикл Евроазиатской цивилизации – России. Том 3 - Александр Владимирович Семенков

Суздале и других городах. Несмотря на то, что реализация посадской реформы шла медленно и непоследовательно, она нанесла серьезный урон церковным владениям в городах.

В главе XIII «О Монастырском приказе» было юридически оформлено создание светского органа для управления церковными владениями. Отныне монастыри должны были отчитываться о ведении хозяйства перед Монастырским приказом, здесь же осуществлялся суд над населением церковных вотчин. Монастырский приказ был вправе организовывать и ревизии церковных владений. Кроме того, в ведение Монастырского приказа из компетенции Приказа Большого дворца был передан суд над представителями духовенства по искам светских лиц.

Уложение подтвердило и запрет на приобретение и получение по вкладам новых земельных владений церковными учреждениями. Справедливости ради отметим, что первым, кто нарушил этот запрет, был сам царь Алексей Михайлович, который дарил земли патриарху Никону.

Создание Монастырского приказа и другие нормы «Соборного уложения» вызвали протест со стороны духовенства и патриарха Никона. Сохранились его сочинения, где Никон называет Уложение «бесовской книгой». Наиболее громкие протесты раздавались против нарушения древней привилегии Церкви – права духовных лиц быть судимыми исключительно духовным судом. Однако светская власть игнорировала эти протесты. Лишь спустя 26 лет – в 1675 году патриарху Иоакиму удалось добиться решения о закрытии Монастырского приказа, но реализовано оно было только в 1677 году Уже в 1701 году монастырский приказ был снова открыт с еще более широкими полномочиями.

Нормы «Соборного Уложения», с одной стороны, обозначили усиление светского вмешательства в церковные дела. Но, с другой стороны, в нем впервые в русской истории был прописан и общегосударственный статус церкви. Глава I «О богохульниках и церковных мятежниках» содержит перечень преступлений против церкви и веры, а также наказания за их совершение: богохульство – смертная казнь через сожжение; нарушение церковной службы, убийство в церкви – смертная казнь; оскорбление патриарха, митрополита, епископа, игумена и других иерархов во время службы – торговая казнь; ранение в церкви – заключение в тюрьму и денежный штраф и т. д. Таким образом, Церковь оказалась не только под контролем, но и под защитой государства, что способствовало последовательному возвышению светской власти над духовной на всем протяжении XVII века.

ГЛАВА 112. Предпосылки и порядок проведения церковной реформы

112.1. Кружок ревнителей древнего благочестия. Формирование замысла церковной реформы

Становление абсолютизма в России вызывало необходимость большего подчинения Церкви государству. К середине XVII века коренные изменения, происходившие в обществе и государстве, процессы в экономической и политической сферах общественной жизнедеятельности требовали упорядочения и централизации управления церковной и всей духовной жизнью страны.

Положение в сфере церковно-религиозной жизни было очень тревожным. Лихоимство, тунеядство и распущенность нравов сделались обычным явлением среди духовенства, не говоря уже о почти повальном невежестве и малограмотности, которые служили причиной искажения церковных служб и обрядов. Русское духовенство довело себя до такого состояния, что, рядом с традиционным уважением к священнику и монаху, с ними обращались презрительно, не видя в них ничего, заслуживающего почтения. Русская Церковь, вследствие национального самомнения, и исторической обособленности, дошла до состояния, которое восточные ревнители православия прямо называли ересью. Сложившиеся в ту пору обстоятельства побуждали светские и церковные власти к проведению церковной реформы.

Идея церковной реформы зародилась еще в 1640-х годах в Кружке ревнителей древнего благочестия, который сложился вокруг духовника царя Алексея Михайловича, протопопа Благовещенского собора Стефана Вонифатьева. В него входили видные церковные деятели – архимандрит московского Новоспасского монастыря, будущий патриарх Никон, протопоп Аввакум из Юрьева-Поволжского, протопоп Казанского собора в Москве Иоанн (Неронов), костромской протопоп Даниил, царский окольничий Федор Ртищев, а также ряд других местных протопопов.

Программа, выставленная боголюбцами в 1640–1650 годах, была, несомненно, весьма смело задумана. Речь шла не о чем ином, как о превращении Московского государства в искренне-принимаемое, подлинно-органичное христианское общество, что должно было касаться как внутренней политики, так и индивидуального поведения обывателей.

Ревнители пытались решить следующие задачи: исправление церковных книг по единому образцу; унификация церковных обрядов, они выступали против произвольного сокращения церковной службы, достигавшегося введением многогласия, а также беспорядков во время богослужения. В программу ревнителей входило обличение таких пороков, укоренившихся среди духовенства, как пьянство, разврат, стяжательство и т. д.; наконец, они пытались противодействовать проникновению светских начал в церковную жизнь населения. Программа ревнителей соответствовала и интересам самодержавия, шедшего к абсолютизму. Поэтому царь Алексей Михайлович тоже выступал за исправление богослужебных книг и унификацию церковных обрядов.

Непосредственным поводом для церковных преобразований явилась необходимость исправления богослужебных книг, в которых в ходе неоднократного переписывания накопилось много искажений и описок в сравнении с оригиналами, а также потребность восстановить единство церковных обрядов, унифицировать их.

Единство взглядов ревнителей благочестия было нарушено, когда речь зашла о выборе образцов, по которым надлежало производить исправления богослужебных книг. В итоге развернулся нешуточный спор. Сторонники протопопа Аввакума настаивали на том, что за образец должны быть взяты древнерусские рукописные книги, не подвергавшиеся, подобно греческим, после падения Византии, исправлениям. Они утверждали, что за основу необходимо взять решения Стоглавого собора 1551 года, провозгласившего незыблемость древнерусских обрядов. Выяснилось, однако, что совершенно одинаковых текстов в древнерусских книгах не было. Именно поэтому, Никон и его приверженцы, среди которых был сам царь, считали, что за образец книг следует взять греческие оригиналы священных текстов, с которых и писались древнерусские книги. По мнению последних, в том числе правщиков московского Печатного двора, эта работа могла быть поручена только высокопрофессиональным переводчикам – богословам. В связи с этим по решению царя Алексея Михайловича и патриарха Иосифа в Москву были приглашены ученые монахи Киевской Могилянской коллегии (училища).

Таким образом, ключевые вопросы предстоящей реформы стали камнем преткновения, и вызвали серьезные разногласия среди членов кружка. Тем, кто был за строгое следование постановлениям Стоглавого собора, противостояли сторонники киевских старцев. Впоследствии, по царскому решению, в основу реформы были положены греческие образцы. И в кружке произошел раскол на две противоборствующие группы, во главе которых встали Никон и Аввакум. Обоих уроженцев Нижегородского уезда природа наделила недюжинным умом, огромным честолюбием, властным характером, фанатичной верой в правоту своих взглядов и нетерпимостью к мнению других. Никон преследовал инакомыслящих во время своего патриаршества. Аввакуму, не обладавшему властью, оставалось лишь грозить своим противникам «перепластать» их «во един день», и прежде всего Никона, – «того собаку рассекли бы начетверо, а потом бы никоииян тех».

Протопоп Иоанн (Неронов) и его соратники ставили задачи церковной реформы гораздо шире, они выступали за более глубокое преобразование всей церковно-религиозной жизни. «Наконец, для ревнителей является совершенно ясным, что реформа должна начинаться с приходского духовенства. Ведь именно приходское духовенство находится в