Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

легко иметь дело, он кипит идеями; у него есть дар блестящего цвета, и он работает с невероятной скоростью; он пишет картину за меньшее время, чем требуется другому художнику, чтобы смешать краски».66 Стокгольм уже был прекрасен, но казался таким далеким.

В 1750 году пришло более близкое приглашение: Карл Филипп фон Грайффенклау, принц-епископ Вюрцбурга, попросил его расписать Императорский зал своего недавно построенного Резиденца, или административного дворца. Предложенный гонорар тронул стареющего мастера. Прибыв в декабре со своими сыновьями двадцатичетырехлетним Доменико и четырнадцатилетним Лоренцо, он столкнулся с неожиданным вызовом в великолепии Кайзерсаля, спроектированного Бальтазаром Нойманом; как могла картина привлечь внимание среди этого сияния? Успех Тьеполо здесь стал венцом его карьеры. На стенах он изобразил историю императора Фридриха Бар-Бароссы (который в 1156 году в Вюрцбурге предавался свиданию с Беатриче Бургундской), а на потолке — Аполлона, приводящего невесту; здесь он упивался экстазом белых коней, богов, игрой света на скачущих херувимах и пленочных облаках. На откосе потолка он изобразил «Свадьбу»: красивые лица, величественные фигуры, цветистые драпировки, наряды, напоминающие скорее о Венеции Веронезе, чем о средневековом стиле. Епископ был так доволен, что расширил контракт, включив в него потолок парадной лестницы и два алтарных образа для своего собора. Над величественной лестницей Тьеполо изобразил континенты, Олимп — счастливое место охоты его фантазии — и властную фигуру бога солнца Аполлона, кружащего по небу.

Насыщенный и утомленный, Джамбаттиста вернулся в Венецию (1753), оставив Доменико завершать дела в Вюрцбурге. Вскоре он был избран президентом Академии. Он обладал столь приятным нравом, что даже соперники любили его и называли II Буон Тьеполо. Он не мог противостоять всем требованиям, предъявляемым к его уходящему времени; мы видим его в Венеции, Тревизо, Вероне, Парме, а также за большим полотном, написанным по заказу «двора Московии». Вряд ли стоило ожидать от него еще одной крупной работы, но в 1757 году, в возрасте шестидесяти одного года, он взялся за украшение виллы Валь-Марана близ Виченцы. Менгоцци-Колонна нарисовал архитектурные декорации, Доменико подписал несколько картин в доме для гостей, Джамбаттиста развернул свою кисть в самой вилле. Он выбрал сюжеты из «Илиады», «Энеиды», «Орландо фуриозо», «Освобожденного Иерусалима». Он дал волю своему воздушному иллюзионизму, теряя цвет в свете, а пространство — в бесконечности, позволяя своим богам и богиням парить в своей вольности в эмпирее, возвышающейся над всеми заботами и временем. Гете, восхищаясь этими фресками, воскликнул: «Gar fröhlich und brav» (Очень радостно и смело). Это был последний бунт Тьеполо в Италии.

В 1761 году Карл III Испанский попросил его приехать и написать картину в новом королевском дворце в Мадриде. Уставший Титан сослался на возраст, но король обратился к венецианскому сенату, чтобы тот использовал свое влияние. С неохотой, в возрасте шестидесяти шести лет, он снова отправился в путь со своими верными сыновьями и натурщицей Кристиной, снова оставив жену, ведь она любила венецианские казино. Мы найдем его на эшафоте в Испании.

5. Гольдони и Гоцци

В венецианской литературе этой эпохи выделяются четыре фигуры, объединенные в пары: Апостоло Дзено и Пьетро Метастазио, которые писали либретто, ставшие поэзией; Карло Гольдони и Карло Гоцци, которые боролись за венецианскую комедию, ставшую трагедией Гольдони. О первой паре Гольдони писал:

Эти два прославленных автора положили начало реформе итальянской оперы. До них в этих гармоничных развлечениях не было ничего, кроме богов, дьяволов, машин и чудес. Зенон первым придумал, как можно изобразить трагедию в лирических стихах, не испортив ее, и спеть ее, не доводя до изнеможения. Он осуществил этот проект в наиболее удовлетворительной для публики манере, воздав величайшую славу себе и своему народу.67

Дзено перенес свои реформы в Вену в 1718 году, в 1730 году дружелюбно ушел в отставку в пользу Метастазио и вернулся в Венецию и на двадцать лет в мир. Метастазио, как отмечал Гольдони, сыграл Расина с Корнелем Зено, добавив к силе утонченность и вознеся оперную поэзию на небывалую высоту. Вольтер причислял его к величайшим французским поэтам, а Руссо считал его единственным современным поэтом, достигшим сердца. Его настоящее имя было Пьетро Трапасси — Питер Кросс. Драматический критик Джан Винченцо Гравина, услышав его пение на улицах, усыновил его, перекрестил в Метастазио (по-гречески Трапасси), финансировал его образование и, умирая, оставил ему целое состояние. Пьетро просадил состояние с поэтическим усердием, а затем поступил на службу к адвокату, который поставил условие, что он не должен читать и писать ни строчки стихов. Поэтому он писал под псевдонимом.

В Неаполе австрийский посланник попросил его написать текст для кантаты. Порпора написал музыку; Марианна Булгарелли, известная в то время под именем Ла Романина, исполнила главную партию; все прошло хорошо. Дива пригласила поэта в свой салон; там он познакомился с Лео, Винчи, Перголези, Фаринелли, Хассе, Алессандро и Доменико Скарлатти; в этой интересной компании Метастазио быстро развивался. Тридцатипятилетняя Ла Романина влюбилась в него, двадцатитрехлетнего. Она спасла его от тягот закона, взяла его в брачный союз со своим покладистым мужем и вдохновила его на написание самого знаменитого либретто — «Дидона аббандоната», которое двенадцать композиторов сменяли друг друга в период с 1724 по 1823 год. В 1726 году он написал «Сироэ» для своей инамораты; Винчи, Хассе и Гендель независимо друг от друга создали оперы на эту тему. Метастазио стал самым востребованным либреттистом в Европе.

В 1730 году он принял вызов в Вену, оставив Ла Романину позади. Она попыталась последовать за ним; опасаясь, что ее присутствие скомпрометирует его, он добился приказа, запрещающего ей въезжать на императорскую территорию. В попытке самоубийства она проткнула себе грудь; эта попытка сыграть Дидо не удалась, но она прожила еще только четыре года. Умирая, она оставила неверному Энею все свое состояние. Убитая угрызениями совести, Метастазио отказалась от наследства в пользу мужа. «У меня больше нет надежды на то, что мне удастся утешить себя, — писал он, — и я полагаю, что остаток моей жизни будет безрадостным и печальным».67a К сожалению, он наслаждался триумфом за триумфом, пока война за австрийское наследство не прервала оперные представления в Вене. После 1750 года он бесцельно повторил свой путь. Он исчерпал жизнь за тридцать лет до своей смерти (1782).

Опера, как и предсказывал Вольтер, вытеснила трагическую драму с итальянской сцены и оставила