Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

чтобы рассмотреть женщин, а те, несмотря на церковные и правительственные запреты, одевали декольте.37 Извечная война между религией и сексом давала сексу победу.

Правительство разрешило регулируемую проституцию в качестве меры общественной безопасности. Куртизанки Венеции славились своей красотой, хорошими манерами, богатыми нарядами и роскошными апартаментами на Большом канале. Предложение куртизанок было значительным, но все же не соответствовало спросу. Экономные венецианцы и иностранцы вроде Руссо объединялись по двое или трое, чтобы содержать одну наложницу.38 Несмотря на все эти удобства и не довольствуясь cavalieri serventi, замужние женщины предавались опасным связям. Некоторые из них часто посещали казино, в которых были созданы все условия для утех. Несколько знатных дам были публично обличены правительством за развязное поведение; некоторых приказали заточить в своих домах, некоторых сослали. Представители среднего класса проявляли больше трезвости; череда отпрысков занимала жену и удовлетворяла ее потребность в получении и дарении любви. Нигде матери не осыпали своих детей более пылкими словами: «Il mio leon di San Marco! La mia allegrezza! Il mio fior di primavera!» (Мой лев Святого Марка! Моя радость! Мой цветок весны!).

Преступность в Венеции была менее распространена, чем в других частях Италии; рука, готовая нанести удар, сдерживалась обилием и бдительностью констеблей и жандармов. Но азартные игры были приняты как естественное занятие человечества. В 1715 году правительство организовало лотерею. Первое ридотто, или игорное казино, было открыто в 1638 году; вскоре их стало много, государственных и частных, и все классы поспешили в них. Ловкие остряки вроде Казановы могли жить на свои игорные выигрыши; другие могли за одну ночь проиграть все сбережения за год. Игроки, некоторые в масках, склонялись над столом в молчаливой преданности, более сильной, чем любовь. Правительство смотрело на это благосклонно (до 1774 года), поскольку облагало ридотти налогом и получало от них около 300 000 лир ежегодного дохода.39

Денежные бездельники съезжались из дюжины штатов, чтобы потратить свои сбережения или свои преклонные годы в расслабленных нравах и веселье на пленэре пьяцц и каналов. Отказ от империи снизил политическую лихорадку. Никто не говорил о революции, ведь у каждого класса, помимо удовольствий, были свои стабилизирующие обычаи, своя поглощенность общепринятыми задачами. Слуги были податливы и верны, но не терпели оскорблений и презрения. Гондольеры были бедны, но они были властелинами лагун, стоя на своих золоченых барках в уверенной гордости за свое древнее мастерство, или огибали поворот с похотливыми эзотерическими криками, или бормотали песню под покачивание своих тел и ритм весел.

На пьяццах смешалось множество разных национальностей, каждая из которых сохранила свои отличительные черты в одежде, языке и ругательствах. Высшие классы по-прежнему одевались как в эпоху расцвета Ренессанса: рубашки из тончайшего льна, бархатные бриджи, шелковые чулки, туфли с пряжками; но именно венецианцы в этом веке ввели в Западной Европе турецкий обычай носить длинные шаровары-панталоны. Парики были привезены из Франции около 1665 года. Молодые пижоны так заботились о своем платье, прическе и запахе, что их пол был незаметен. Модницы возносили над головой фантастические башни из накладных или натуральных волос. Мужчины, как и женщины, чувствовали себя раздетыми без украшений. Веера были произведениями искусства, изящно расписанные, часто инкрустированные драгоценными камнями или заключенные в монокль.

Каждый класс имел свои клубы, каждая улица — свои кафе; «в Италии, — говорил Гольдони, — мы пьем по десять чашек кофе каждый день».40 Процветали все виды развлечений, от призовых боев (pugni) до балов в масках. Одна из игр, pallone — подбрасывание надутого шарика ладонью, — дала нам слово «воздушный шар». Водные виды спорта были вечными. С 1315 года 25 января на Большом канале проводилась регата — гонки между галерами, гребущими пятьюдесятью веслами и украшенными, как наши «поплавки»; а кульминацией праздника была игра в водное поло, в которой сотни венецианцев делились на кричащие и соревнующиеся группы. В день Вознесения дож с блеском проплыл от Сан-Марко до Лидо на богато украшенном государственном корабле «Бучинторо» (Буцентавр), среди тысячи других судов, чтобы вновь соединить Венецию с морем.

Святые и исторические юбилеи давали свои имена и память частым праздникам, поскольку сенат находил, что хлеб и цирк — приемлемая замена выборам. В таких случаях живописные процессии проходили от церкви к церкви, от площади к площади; из окон и с балконов по пути следования развешивались красочные ковры, гирлянды и шелка; на улицах звучала внятная музыка, благочестивые или любовные песни и грациозные танцы. Патриции, избранные на высокие должности, отмечали свои победы парадами, арками, трофеями, празднествами и филантропическими мероприятиями, стоившими иногда тридцать тысяч дукатов. Каждая свадьба превращалась в праздник, а похороны сановника становились самым грандиозным событием в его карьере.

А еще был карнавал — христианское наследие сатурналий языческого Рима. Церковь и государство надеялись, что, разрешив нравственный праздник, они смогут уменьшить на оставшуюся часть года напряжение между плотью и Шестой заповедью. Обычно в Италии Карневале длился только последнюю неделю перед Великим постом; в Венеции XVIII века — с 26 декабря или 7 января до Мартеди Грассо («Жирный вторник», Марди Гра); возможно, от этого последнего дня разрешенного мясоедения праздник и получил свое название — Карне-вале, прощание с плотской пищей. Почти каждую ночь в те зимние недели венецианцы и гости, съезжавшиеся со всей Европы, выходили на пьяццы, одетые в яркие цвета и скрывавшие за маской возраст, звание и личность. В этой маскировке многие мужчины и женщины смеялись над законами, а блудницы процветали. Повсюду летали конфетти и искусственные яйца, которые, разбившись, разбрасывали свои ароматные воды. Панталоне, Арлекино, Коломбина и другие любимые персонажи комического театра вышагивали и болтали, развлекая толпу; марионетки танцевали, канатоходцы останавливали тысячу дыханий. По случаю праздника привозили диковинных зверей, например носорога, которого впервые увидели в Венеции на празднике 1751 года. Затем, в полночь перед Пепельной средой (Mercoledi della Ceneri), большие колокола Сан-Марко возвестили об окончании карнавала; измученный весельчак возвращался в свою законную постель и готовился услышать, как священник скажет ему назавтра: «Memento, homo, quia pulvis es, et in pulverem redieris» (Помни, человек, что ты прах, и в прах ты вернешься).

2. Вивальди

Венеция и Неаполь были соперничающими центрами музыки в Италии. В восемнадцатом веке в театрах Венеции прозвучало двенадцать сотен различных опер. Там самые знаменитые дивы эпохи, Франческа Куццони и Фаустина Бордони, вели свои мелодичные битвы за