Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

сыну Елизаветы Фарнезе, королевы Испании. Козимо протестовал и с запозданием реорганизовал военную оборону Ливорно и Флоренции. Его смерть оставила сыну обедневшее государство и шаткий трон.

Джан Гастоне было уже пятьдесят два года (1732). Он трудился над устранением злоупотреблений в администрации и экономике, уволил шпионов и подхалимов, которые жирели при его отце, снизил налоги, отозвал изгнанников, освободил политических заключенных, способствовал возрождению промышленности и торговли и вернул общественной жизни Флоренции безопасность и веселье. Обогащение галереи Уффици Козимо II и Джан Гастоне, расцвет музыки под руководством скрипки Франческо Верачини, балы в масках, парады украшенных карет, народные битвы конфетти и цветами, сделали Флоренцию соперницей Венеции и Рима в привлечении иностранных гостей; здесь, например, около 1740 года леди Мэри Уортли Монтагу, Хорас Уолпол и Томас Грей собрались вокруг леди Генриетты Помфрет в Палаццо Ридольфо. Есть что-то тоскливо-притягательное в обществе, находящемся в упадке.

Измотанный своими усилиями, Джан Гастоне в 1731 году передал управление страной своим министрам и погрузился в чувственную деградацию. Испания послала тридцатитысячную армию, чтобы обеспечить престолонаследие дона Карлоса; Карл VI Австрийский отправил пятьдесят тысяч солдат, чтобы проводить свою дочь Марию Терезу на великокняжеский престол. Войну удалось предотвратить благодаря соглашению (1736) между Австрией, Францией, Англией и Голландией, согласно которому Неаполь должен был достаться Карлосу, а Тоскана — Марии Терезии и ее мужу Франциску Лотарингскому. 9 июля 1737 года умер последний из правителей Медичи, Тоскана стала зависимой от Австрии, а Флоренция вновь расцвела.

V. КОРОЛЕВА АДРИАТИКИ

Между Миланом и Венецией лежали на солнце несколько небольших городов. Бергамо в эти полвека пришлось довольствоваться такими художниками, как Гисланди, и такими композиторами, как Локателли. Верона представляла оперы в своем римском театре, и у нее был выдающийся человек в лице маркеса Франческо Сципионе ди Маффеи. Его поэтической драме «Меропа» (1713) подражал Вольтер, который с честью посвятил ему свою «Меропу» как «первому, у кого хватило смелости и гения рискнуть на трагедию без галантности, трагедию, достойную Афин в их славе, где материнская привязанность составляет всю интригу, а самый нежный интерес проистекает из самой чистой добродетели».32 Еще более выдающейся была научная работа Маффеи «Verona illustrata» (1731–32), которая задала темп археологии. Город гордился им настолько, что воздвиг ему статую еще при его жизни. — Виченца с ее зданиями Палладио была целью паломничества для архитекторов, возрождающих классический стиль. — В Падуе был университет, в то время особенно известный своими юридическим и медицинским факультетами, и Джузеппе Тартини, признанный всеми (кроме Джеминиани) главой европейских скрипачей; кто не слышал «Дьявольскую трель» Тартини?

Все эти города входили в состав Венецианской республики. На севере — Тревизо, Фриули, Фельтре, Бассано, Удине, Беллуно, Тренто, Больцано; на востоке — Истрия; на юге государство Венеция простиралось через Кьоджию и Ровиго до По; через Адриатику — Каттаро, Превеза и другие части нынешней Югославии и Албании; в Адриатике — острова Корфу, Цефалония и Занте. В этом сложном царстве обитало около трех миллионов душ, каждая из которых была центром мира.

1. Венецианская жизнь

В самой Венеции, как столице, проживало 137 000 человек. Сейчас она находилась в политическом и экономическом упадке, потеряв свою Эгейскую империю из-за турок, а большую часть своей внешней торговли — из-за атлантических государств. Неудача крестовых походов, нежелание европейских правительств после победы при Лепанто (1571 г.) помочь Венеции защитить форпосты христианства на Востоке, стремление этих правительств принять от Турции торговые привилегии, в которых было отказано ее храбрейшему врагу.33 — Все это привело к тому, что Венеция оказалась слишком слаба, чтобы сохранить свое великолепие эпохи Возрождения. Она решила возделывать свой собственный сад — дать своим итальянским и адриатическим владениям правительство, суровое в законах, политической цензуре и личном надзоре, но компетентное в управлении, терпимое в религии и морали, либеральное во внутренней торговле.

Как и другие республики Европы XVIII века, Венеция управлялась олигархией. В этой пестрой массе разнообразных семейств — Антониосов, Шилоков, Отеллосов — с малообразованным населением, медленно думающим и быстро действующим, предпочитающим удовольствия власти, демократия была бы воцарившимся хаосом. Право быть избранным в Большой консильи обычно ограничивалось шестьюстами семьями, перечисленными в Libro d'oro; но к этой туземной аристократии разумно добавлялись купцы и финансисты, пусть даже чужеземной крови. Большой совет выбирал Сенат, который выбирал могущественный Совет десяти. Среди горожан бесшумно циркулировал рой шпионов, докладывавших инквизиторам о любых подозрительных действиях или высказываниях любого венецианца или самого дожа. Дожи теперь обычно были фигурами, служившими для поляризации патриотизма и украшения дипломатии.

Экономика вела проигрышную борьбу с иностранной конкуренцией, пошлинами на импорт и ограничениями гильдий. Венецианская промышленность не переходила к свободному предпринимательству, свободной торговле и капиталистическому управлению; она довольствовалась славой своих ремесел. Шерстяная промышленность, в которой в 1700 году работало пятнадцать сотен человек, к концу века насчитывала всего шестьсот; шелковая промышленность за тот же период сократилась с двенадцати тысяч до одной тысячи.34 Муранские стекольщики сопротивлялись любым изменениям в методах, которые когда-то принесли им европейскую славу; их секреты утекли во Флоренцию, Францию, Богемию, Англию; их конкуренты отреагировали на достижения химии, на эксперименты в производстве; муранское господство прошло. Кружевная промышленность также уступила конкурентам за Альпами; к 1750 году сами венецианцы носили французские кружева. Процветали две отрасли: рыболовство, в котором было занято тридцать тысяч человек, и ввоз и продажа рабов.

Религия не должна была мешать торговым прибылям или удовольствиям жизни. Государство регулировало все вопросы, касающиеся церковной собственности и преступлений священнослужителей. Иезуиты, изгнанные в 1606 году, были возвращены в 1657 году, но на условиях, ограничивающих их влияние в образовании и политике. Несмотря на правительственный запрет на ввоз работ французских философов, доктрины Вольтера, Руссо, Гельвеция и Дидро попадали в венецианские салоны, хотя и в виде посетителей, и в Венеции, как и во Франции, аристократия играла с идеями, которые подтачивали ее власть.35 Люди приняли религию как почти бессознательную привычку к ритуалу и вере, но они чаще играли, чем молились. Венецианская пословица описывает венецианские нравы со всей неадекватностью эпиграммы: «Утром — немного мессы, после обеда — немного игры, вечером — немного женщины».36 Молодые люди ходили в церковь не для того, чтобы поклониться Деве Марии, а