Достопочтенный школяр - Джон Kappe

– Так где сейчас Рикардо, приятель? Знаешь, хочу его найти. Обещал газете перемолвиться с ним. Не могу же я разочаровать их, правда?

Сонные глаза Маршалла почти закрылись. Он сидел, наполовину погрузившись в транс, положив голову на спинку сиденья, козырек фуражки закрывал нос.

– Что ты сказал, Вольтер? Ты вообще что-то сказал?

– Где сейчас Рикардо?

– Рик? – повторил Чарли, поглядев на Джерри со странным интересом. – Ты спрашиваешь, где Рикардо, Вольтер?

– Именно так, приятель. Так где он? Я бы хотел с ним кое-что обсудить. Вот для чего три сотни баксов. Если найдешь время нас познакомить, будет еще пятьсот.

Маршалл внезапно встрепенулся. Он вытащил из кармана томик «Кандида» и швырнул на колени Джерри, а сам разразился яростной речью:

– Я понятия не имею, где Рикардо, и знать не хочу, слышь? Мне никаких друзей не надо. Если я увижу этого психа Рикардо, я ему прямо на улице яйца отстрелю, слышь? Он мертв. Так пусть и остается мертвым, пока совсем не сдохнет. Он на каждом углу твердит, что его убили. Могу я хоть раз в жизни поверить этому подонку!

Он со злостью направил самолет прямо в облако и опустился навстречу ленивым вспышкам пномпеньских артиллерийских батарей. В темноте, которая казалась Джерри угольно-черной, Маршалл совершил идеальную посадку на три колеса. Джерри ожидал, что силы наземной обороны встретят их автоматным огнем, что самолет кувыркнется носом в громадную воронку, но вместо этого перед ним предстало всего лишь новенькое заграждение из тех же ящиков из-под патронов, наполненных землей. Они едва не налетели на еле освещенную стенку. Когда они выруливали, перед ними появился коричневый джип, на задней дверце которого мигал зеленый фонарь, словно кто-то вручную включал и выключал его. Самолет выкатился на траву. Возле самого заграждения притулилась пара зеленых грузовиков, несколько человек, сбившись в кучу, кого-то поджидали, тревожно взирая на их самолет. Позади, в глубокой темноте, различались очертания двухмоторного спортивного самолета. Они остановились, и Джерри тотчас же услышал, как, открываясь, заскрипел под кабиной носовой конус, как лязгнула вслед за ним железная лестница, услышал перекликающиеся голоса. Все высадились так быстро, что он даже удивился. Но он услышал и еще один звук, от которого кровь застыла у него в жилах. Он быстро спустился по трапу в салон самолета.

– Рикардо! – закричал он. – Стой! Рикардо!

Но в самолете осталась только крестьянская семья со свиньей и длинным свертком. Он ухватился за стальную лестницу и соскочил вниз, ударившись спиной о бетонную дорожку. Джип с китайцами-поварами и их шанским телохранителем уже отъехал. Джерри помчался вперед и заметил, что джип едет к открытым в ограждении летного поля воротам. Он пролетел сквозь них, часовые захлопнули ворота и опять заняли свои места. К «карверу» уже сбегались грузчики в шлемах. Показались два грузовика с полицейскими, и Джерри, идиот-ковбой в душе, на мгновение предположил, что они действительно хотят кого-то задержать, но потом сообразил, что это всего лишь почетный караул по-пномпеньски, охраняющий трехтонный груз опиума. Но основное его внимание было направлено только на одного человека: высокого бородача в шляпе от Фиделя Кастро с АК-47. Тот, сильно хромая, спускался по стальной лестнице, и резиновые подошвы его летных ботинок выстукивали сбивчивый ритм, то громче, то тише. Джерри следил за ним. Его ждал небольшой «Бичкрафт» с распахнутой дверцей, двое из членов наземной команды были готовы помочь ему подняться. Когда Джерри приблизился, они потянулись к винтовкам, но Рикардо знаком отстранил их. Он повернулся и посмотрел на Джерри. На секунду они встретились глазами. Джерри упал, Рикардо вскинул автомат, и за считанные мгновения перед Джерри промелькнула вся его жизнь – от рождения до этой минуты. Над изрытым войной летным полем просвистели пули. Когда Джерри снова поднял голову, огонь прекратился, Рикардо был уже в самолете, а его помощники убирали из-под самолета тормозные колодки. «Бичкрафт» рванулся навстречу вспышкам, а Джерри со всех ног ринулся к самому темному участку ограждения, пока кто-нибудь еще не решил, что его присутствие мешает нормальной работе.

Просто размолвка двух влюбленных, сказал он себе, сидя в такси. Он обхватил руками голову и пытался утихомирить отчаянную дрожь в груди. Вот что получается, когда пытаешься заигрывать с бывшим возлюбленным Лиззи Уэрдингтон.

Где-то неподалеку упал реактивный снаряд, но он и головы не повернул.

Он дал Чарли Маршаллу два часа, хотя считал, что и одного слишком много. Комендантский час уже начался, но с наступлением темноты дневные неурядицы не кончились. На всем пути к отелю «Пном» часовые с автоматами на изготовку останавливали транспорт для проверки. На площади перед собравшейся толпой при свете факелов орали друг на друга два человека. Дальше на бульваре войска оцепили ярко освещенный дом; солдаты, прислонившись к стене, держали пальцы на спусковых крючках. Таксист сказал, что тайная полиция кого-то здесь арестовала. Полковник и его люди еще оставались внутри вместе с арестованным, которого подозревали в агитации. Во дворе перед отелем стояли танки. У себя в спальне Джерри обнаружил Люка. Тот лежал на кровати и с довольным видом потягивал виски.

– Вода есть? – спросил Джерри.

– Угу.

Он открыл воду в ванной и начал раздеваться, но вдруг вспомнил о вальтере.

– Отметился? – спросил он.

– Угу, – снова сказал Люк. – И ты тоже.

– Это как?

– Я велел Келлеру дать Стаббси телеграмму за твоей подписью.

– Рассказ про аэропорт? Люк протянул ему листок.

– Добавил немного красок в твоем духе, О том, как на кладбищах распускаются цветы. Стаббси от тебя в восторге.

– Что ж, спасибо.

В ванной Джерри отклеил пистолет и сунул в карман пиджака, так до него будет легче добраться.

– Куда идем сегодня вечером? – крикнул Люк через закрытую дверь.

– Никуда.

– Как так – никуда?

– У меня свидание.

– С женщиной? – Да.

– Возьми с собой Люки. Займемся любовью втроем. Джерри с наслаждением погрузился в тепловатую воду.

– Нет.

– Позвони ей. Скажи, пусть приведет девочку для Люки. Слушай, здесь внизу та шлюха из Санта-Барбары. Я не гордый. Я могу ее привести.

– Не надо.

– Ради Бога, – завопил Люк, не на шутку рассердившись. – Какого черта? – Вне себя от злости, он подошел прямо к запертой двери.

– Приятель, слезь с моего горба, – посоветовал Джерри. – Честно. Ты мне нравишься, но ты на свете не единственный, ясно? Так что отвали.

– Колючку тебе в штаны. – Люк надолго замолчал. – Смотри, чтоб тебе по пути башку не отстрелили, приятель, ночка сегодня бурная.

Когда Джерри вернулся в спальню, Люк лежал на кровати, сжавшись в комок в позе зародыша, смотрел в стену и все время прикладывался к бутылке.

– Знаешь, ты хуже, чем баба, – сказал ему Джерри, оглядываясь из дверей.

Через мгновение эта детская перебранка могла бы забыться, если бы в дальнейшем все не обернулось куда как серьезно.

На этот раз Джерри не стал звонить у ворот, а просто залез на стену, порезав при этом руки о битое стекло, которым был усеян ее гребень Он не пошел к парадному входу и не стал лицезреть смуглые ноги на нижней ступеньке. Вместо этого он остановился в саду, подождал, пока утихнет шорох его приземления, и напряг глаза и уши, пытаясь уловить в огромной вилле признаки жизни. Перед ним темнели очертания массивного Дома, за которым пряталась луна.

Во двор въехал автомобиль с потушенными фарами, из него вылезли две небольшие фигурки. Они держались тихо. Скорее всего, это камбоджийцы. Они нажали на кнопку звонка, у входной двери прошептали в щелку заветный пароль. Их немедленно, без единого слова, пропустили. Джерри попытался прикинуть планировку дома. Он не понимал, почему ни возле дома, ни в саду не ощущается никаких запахов, по которым можно было бы о чем-то догадаться. Ветра не было. Он знал, что для больших курилен, секретность жизненно необходима, не только потому, что закон предусматривает для их хозяев суровое наказание, но и потому, что любого, кто о них знал, могли подкупить.

Вилла была двухэтажной, с внутренним двором, на крыше возвышалась дымовая труба. В таком доме мог бы с удобством жить французский колонист в окружении небольшой семьи из наложниц и детей-полукровок. В кухне налажено производство, догадался он. Самое безопасное место для курения, несомненно, наверху, в комнатах, выходящих во внутренний двор. А так как из парадной двери не доносится никаких запахов, курильни, скорее всего, находятся в задней части дома, а не спереди и не в боковых крыльях.

Стараясь не шуметь, он подошел к дощатому забору, отделявшему задний двор. В палисаднике буйно цвели цветы и ползучие растения. Он полез наверх. Первой ступенькой послужило забранное решеткой окно, второй – водосточная труба, третьей – широкий раструб вытяжного вентилятора. Возле него он и ощутил запах, который ожидал: теплый, сладкий, манящий. На балконе было темно, однако в лучах луны можно было рассмотреть двух камбоджийских девушек, сидевших на корточках. Они заметили его силуэт на фоне неба и испуганно замерли. Он знаком велел им встать на ноги и пошел за ними в ту сторону, откуда доносился запах. Обстрел прекратился, хозяевами ночи стали гекконы. Он вспомнил, что камбоджийцы, слушая, сколько раз пискнут эти ящерки, любят загадывать: будет завтра счастливый день или нет; найду ли я невесту завтра, а если нет – то послезавтра? Девушки были совсем молоденькие; должно быть, они ждали, пока клиенты пришлют за ними. Возле тростниковой двери они замешкались и печально оглянулись. Джерри сделал знак, и они принялись откидывать в сторону циновку за циновкой, пока на балкон не проник тусклый, слабый, как свеча, свет. Он шагнул в курильню, подгоняя перед собой девушек.