Достопочтенный школяр - Джон Kappe

– Ненавижу все это.

– Я тоже.

Чарли схватил мухобойку и отвесил тяжелый шлепок по огромной мухе, жужжавшей у ветрового стекла; потом один за другим запустил двигатели. Допотопный самолет трясся и гремел, как лондонский автобус, отправляющийся в последний рейс на Клапамский холм. Затрещало радио. Маршалл оторвался от рычагов, чтобы кратко послать по адресу контрольно-диспетчерский пункт, сначала на кхмерском, потом, в лучших авиационных традициях, на английском. На пути к дальнему концу взлетно-посадочной полосы они проехали мимо двух огневых позиций. Джерри все время ждал, что не в меру усердные орудийные расчеты вот-вот откроют огонь по самолету. Он с благодарностью вспомнил армейского полковника с грузовиками и порадовался, что ему вовремя дали взятку. Влетела еще одна муха, на сей раз мухобойкой завладел Джерри. Самолет, казалось, совсем не набирал скорость. Стрелки половины приборов указывали на ноль, поэтому ничего нельзя было сказать наверняка. Грохот шасси по полосе, казалось, перекрывал даже рев двигателей. Джерри вспомнил шофера, старого Самбо, который отвозил его в школу: медленно, но неотвратимо продвигались они по Западному объездному пути сначала в Слоу, потом в Итон.

Двое горцев подошли, чтобы поглазеть на потеху, и хохотали, запрокинув головы. Прямо на них, подскакивая, летела небольшая пальмовая рощица, а шасси самолета все еще находились на земле. Бравый капитан Маршалл с отсутствующим видом потянул рычаг управления на себя и убрал шасси. Джерри так и не понял, поднялся ли у самолета нос. Ему опять вспомнилась школа, соревнования по прыжкам в длину. Тогда он испытал то же самое чувство – ты не взлетаешь, но уже и не на земле. Он ощутил толчок и услышал, как зашелестели листья – брюхо самолета задело верхушки деревьев. Чарли орал на самолет, приказывая ему подниматься в этот чертов воздух. Прошла целая вечность, а они никак не могли набрать высоту. «Карвер», хрипя, завис на высоте нескольких метров над извилистой дорогой, неотвратимо карабкавшейся на гряду холмов. Чарли Маршалл попросил Джерри подержать штурвал, а сам закурил сигарету; штурвал в руках Джерри брыкался, как живой. Капитан снова взял управление на себя и, войдя в плавный вираж, направил самолет к самой низкой точке гряды. Он перевалил через хребет и, следуя тем же курсом, описал полный круг. Джерри посмотрел вниз на коричневые крыши, на реку и аэропорт и прикинул, что они поднялись более чем на триста метров. По мнению Чарли Маршалла, эта высота была самой удобной для перелетов. Он наконец снял фуражку и с видом человека, успешно справившегося с тяжелой работой, налил из бутылки, стоявшей на полу, большой стакан шотландского виски. Внизу собирались сумерки, коричневый цвет земли медленно переходил в розовато-лиловый.

– Благодарю, – сказал Джерри, принимая бутылку. – Думаю, мне тоже не повредит.

Джерри начал разговор с легкой болтовни – если возможно вести легкую болтовню, когда приходится кричать во весь голос.

– «Красные кхмеры» только что взорвали склад боеприпасов в аэропорту! – прокричал он. – Он закрыт для взлета и посадки.

– Правда? – Впервые с той минуты, как Джерри познакомился с ним, Чарли Маршалл оживился и выглядел довольным.

– Говорят, вы с Рикардо были хорошими друзьями.

– Мы бомбили все подряд. Уничтожили половину рода людского. Мы видели больше мертвых, чем живых. В Долине Кувшинов, в Дананге, нас считают такими героями, что, когда мы погибнем, Иисус Христос лично спустится на вертолете и выудит нас из джунглей.

– Говорят, Рик знал толк в бизнесе.

– Еще бы! Лучше всех! Знаешь, сколько оффшорных компаний было у нас с Рикардо? Шесть. У нас были фонды в Лихтенштейне, корпорации в Женеве, на нас работал управляющий банком на Голландских Антильских островах, и даже юристы, Господи. И как ты думаешь, сколько у меня теперь денег? – Он похлопал себя по заднему карману. – Ровно триста американских долларов. Чарли Маршалл и Рикардо вместе истребили половину рода людского, будь он проклят. Никто не дал нам ни копейки. Мой отец истребил вторую половину и загреб кучу денег. Рикардо всегда придумывал какие-то сумасшедшие планы. Как тогда, с гильзами. Господи. Мы собирались платить туземцам, чтобы они собрали все снарядные гильзы в Азии, хотели продавать их для следующей войны! – У него на носу повисла капля, он с крепким французским ругательством утер ее. – Или латекс! Мы хотели выкрасть весь латекс в Кампонгчеме! Мы летали в Кампонгчем, раздобыли большие вертолеты с красными крестами. И что мы там делали? Вывозили этих проклятых раненых. Стой смирно, сволочь такая, слышь? – Последние слова относились к самолету. Джерри заметил в носовом конусе длинный ряд пулевых пробоин, кое-как залатанных. В голову пришла нелепая мысль: «Открывать здесь». – Или человеческие волосы. Мы собирались сделать на них миллионы. Все туземные девчонки в деревнях отращивают длинные волосы, мы хотели состригать их и переправлять в Бангкок на парики.

– А кто заплатил за Рикардо его долги, чтобы он смог летать для «Индочартер»?

– Никто!

– Кто-то говорил, что их заплатил Дрейк Ко.

– Я никогда не слышал имени Дрейк Ко. На смертном одре я скажу отцу и матери: ублюдок Чарли, генеральское отродье, никогда не слышал о Дрейке Ко!

– Что такого особенного сделал Рикардо для Ко, чтобы тот заплатил его долги?

Чарли Маршалл отхлебнул виски прямо из бутылки и протянул ее Джерри. Стоило ему снять костлявые руки со штурвала, как они начинали жестоко трястись, из носа непрерывно текло. Джерри спросил себя, сколько трубок в день он выкуривает. Он знавал одного корсиканца, родом из Алжира, владельца отеля в Луангпрабанге, которому для нормальной ежедневной деятельности требовалось шестьдесят. Капитан Маршалл никогда не летает по утрам, вспомнил он.

– Американцы всегда торопятся, – пожаловался пилот, качая головой. – Знаешь, почему нам приходится тащить это барахло в Пномпень? Потому что всем невтерпеж. Все хотят скорее пострелять. А покурить им некогда. Вот и заводятся с пол-оборота. Если хочешь истребить род людской, на это нужно время, слышь?

Джерри попытался начать еще раз. Один из четырех двигателей заглох, зато другой взвыл, словно у него сломался глушитель, и приходилось кричать еще громче, чем раньше.

– За что Рикардо получил эти деньги? – повторил он.

– Слушай, Вольтер, я не люблю политики, я всего лишь вожу контрабандный опиум, ясно? Хочешь политики, ступай вниз и поговори с этими придурками шанами. «Политику нельзя есть. С политикой нельзя переспать. Политику нельзя выкурить», – говорил он моему отцу.

– Кто говорил?

– Дрейк Ко говорил моему отцу, отец сказал мне, а я говорю всему треклятому роду человеческому! Дрейк Ко вроде как философ, слышь?

Самолет по ему одному ведомым причинам начал падать, пока не оказался метрах в шестидесяти над рисовыми полями. Они увидели деревню и горящие костры. Люди отчаянно побежали к деревьям, и Джерри всерьез засомневался, заметил ли Чарли Маршалл, что случилось. Но тот, как опытный наездник, в последнюю минуту наклонился, натянул поводья и заставил лошадь вскинуть голову. Оба выпили еще виски.

– Ты хорошо его знал?

– Кого?

– Ко.

– Никогда в жизни не встречал, Вольтер. Хочешь говорить о Дрейке Ко, ступай к моему отцу. Он тебе перережет глотку.

– А как насчет Тиу? Кстати, что это за пара со свиньей? – прокричал Джерри, чтобы поддержать разговор, пока Чарли еще раз отхлебывал из бутылки.

– Из народности хо, из Чнангмая. Волнуются о своем паршивце-сыне в Пномпене. Думают, он там голодает, вот и везут свинью.

– Так как насчет Тиу?

– Я никогда не слышал о мистере Тиу, слышишь?

– Рикардо видели в Чиангмае три месяца назад, – проорал Джерри.

– Это точно, Рик последний дурень, – с чувством произнес Маршалл. – Рику надо бы держаться подальше от Чиангмая, а то его там живо пристрелят. Раз прикинулся мертвым, сиди и помалкивай в тряпочку, слышь? Я ему говорил: «Рик, ты мой партнер. Держи рот на замке, а голову в кармане, или кому-то захочется до тебя добраться».

Самолет вошел в дождевую тучу и сразу же начал быстро терять высоту. Дождь струился по фюзеляжу и проникал в окна. Чарли Маршалл щелкнул какими-то переключателями, из-под приборной панели раздался короткий писк, и зажглась пара сигнальных огоньков, но потушить их не удалось никакими ругательствами. К удивлению Джерри, они снова начали набирать высоту, хотя в густом облаке он не мог точно определить угол подъема Он оглянулся, пытаясь сориентироваться, и, оказалось, как раз вовремя: он успел заметить, как по лестнице из кабины в салон спускается, держа автомат АК-47 за ствол, темнокожий казначей в шляпе от Фиделя Кастро. Они поднялись еще выше, дождь кончился, теперь их, как и всю страну, окутывала ночь. Внезапно наверху замелькали звезды: самолет скакал по залитым лунным светом расселинам в верхушках облаков. Они поднялись выше, облака исчезли совсем, Чарли Маршалл надел фуражку и объявил, что отныне оба двигателя правого борта не принимают никакого участия в игре. В этот миг, переведя дух, Джерри задал свой самый сумасшедший вопрос.