Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

class="p">Он не смотрит на меня.

Но я вижу, как напрягается его челюсть, как сжимаются кулаки на бёдрах, будто он наказывает себя даже за этот краткий миг слабости.

И снова, как всегда, он отстраняется. Закрывается. Отрезает. Всё, что почти вырвалось наружу, исчезает.

— Мне пора, — произносит он тихо и сдержанно.

Я поднимаю взгляд, пытаясь уловить хоть намёк, хоть тень эмоции, но его лицо уже закрыто, спрятано за теми самыми стенами, через которые я никогда не могу пробиться.

Прежде чем успеваю что-то сказать… даже осознать… он разворачивается и уходит. Исчезает в угасающем свете форпоста, словно ничего этого и не было.

Я остаюсь сидеть, пальцы ещё покалывает от его прикосновения. Смотрю на деревья, а внутри клубится замешательство и нечто гораздо опаснее.

Желание.

Я сижу под дубом часами, не двигаясь. Мысли крутятся по кругу. О том, что произошло. О моей силе. О том, как она вспыхнула, как слилась. Как причинила боль Тэйну.

Киеран.

Тэйн.

Страх снова потерять контроль. Стать чем-то опасным. Тем, что невозможно остановить, когда начнётся.

Тэйн.

Через какое-то время приходит Лира с ужином. Садится рядом, близко, но молча, предлагая ту тихую поддержку, что не требует слов. Она знает меня достаточно, чтобы позволить тишине говорить за нас.

Спустя немного она склоняется, целует меня в щёку и возвращается в казармы.

Ночь становится гуще. Воздух холодеет, скользит по коже. В конце концов я заставляю себя подняться, тело ломит от усталости. Возвращаюсь в казармы в темноте. Лира уже спит, её ровное дыхание наполняет комнату мягким ритмом. Я ложусь на койку и лежу, глядя в потолок, пока мысли ходят по кругу. Снова и снова, не находя покоя.

А потом, наконец, засыпаю.

И вижу сон.

Воздух сгущается, туман поднимается клубами, мягко обвивает мои щиколотки светящимися прядями. Он мерцает, дышит — живой.

Мир вокруг затянут пеленой. Тени тянутся, движутся беспокойные, но безмолвные.

Я медленно поворачиваюсь, мои шаги не издают ни звука на невидимой земле. Надо мной нет неба. Нет звёзд. Только бескрайняя темнота, нависающая над краями тумана.

И всё же… за ней что-то светится.

Яркое. Неземное.

Я делаю шаг вперёд, ведомая странной силой, не имеющей имени. Сердце бьётся быстрее. Туман раздвигается, медленно вьётся, открывая пустоту — место, которое одновременно нигде и везде.

И тогда взрывается вспышка света.

Не просто свет — чешуя, переливающаяся, словно жидкое серебро.

Сквозь туман движется силуэт. Мощный. Гибкий. Плывущий в тенях. Существо из мифа и воспоминаний.

Я замираю, дыхание перехватывает, сердце гулко бьётся.

Дракон.

Но не просто дракон.

Туман медленно отступает, словно с почтением, обнажая её полностью.

И она стоит передо мной.

Я знаю её имя.

Словно оно всегда жило во мне, просто ждало, чтобы я его произнесла.

Она — часть меня. А я — часть её.

Кэлрикс.

Её серебристо-белая чешуя мерцает, как лунный свет на воде, переливается мягкими оттенками синего, зелёного и розового. Нереальная. Светлая. Пленительная. И всё же — настоящая.

Она завораживает. Прекрасная до боли, пугающая своим величием. Сила струится по ней, словно вторая кожа — древняя и несокрушимая.

Её изумрудные глаза встречаются с моими. В них знание, уходящее за пределы времени, нечто вечное.

И вдруг я слышу голос. Нежный, как ветер. Глубокий, как камень.

«Пришло время, Вирэлия».

Слова не произнесены вслух, но я слышу их отчётливо, безошибочно, будто она шепчет прямо в мою душу.

Дрожь пробегает по телу, сердце колотится сильнее.

Земля под её лапами не держит, а колышется, как туман, словно она не связана с чем-то таким малым, как почва. Движется не просто в воздухе.

Сквозь память. Сквозь магию. Сквозь меня.

Я должна бы испугаться. Но не боюсь.

Тепло раскрывается в груди, ровное, нарастающее. Что-то шевелится. Просыпается.

Я поднимаю руку, тянусь к ней. Без мысли, без страха, ведомая знанием, древним, как сама жизнь. И в тот миг, когда я чувствую её, когда понимаю, что она реальна…

…просыпаюсь, хватая ртом воздух. Сердце бьётся, а эхо её присутствия пульсирует в венах.

Она зовёт меня.

Дракон.

Мой дракон.

«…Лишь отказавшись от всего, она будет принята богами.»

— Дневники Валена.

АМАРА

Вален. Мне нужно его найти.

Коридоры тихи под утренним светом, каменные стены всё ещё хранят ночную прохладу. Но моя кровь кипит. Всё, о чём я могу думать, — это зов в груди, глубокий и настойчивый, отзывающийся где-то в костях.

Мои шаги быстрые. Решительные.

Кэлрикс зовёт меня.

Я никогда не понимала, что значит истинная связь между драконом и всадником. До этого мгновения. До этого зова, когда что-то древнее и безмерное тянет меня изнутри — будто нить, спрятанная в самой душе, натянулась до предела.

Это не слова. Это древнѐе. Глубже. Призыв, вплетённый в моё естество.

Я нахожу Валена в его покоях. Он склонился над кипой пергаментов, сосредоточенно хмуря лоб, рукава в чернильных пятнах. Воздух пропитан ароматом чернил и старого пергамента.

Когда он поднимает глаза и видит моё лицо, выражение меняется.

— Сегодня ты рано, — говорит он настороженно.

— Мне нужно кое-что сказать, — слова едва удерживаются внутри. — Кэлрикс зовёт меня.

Вален застывает. Совсем. Его пальцы, зависшие над древним текстом, останавливаются. Он не моргает. Не дышит.

— Прости, что? — произносит он низко, отрывисто, словно не верит услышанному.

— Я не знаю, как это объяснить, — говорю, подходя ближе. — Но я чувствую её. Не так, как описано в хрониках всадников или в книгах, что ты мне давал. Это… другое.

Голос дрожит, дыхание сбивается.

— Будто она тянется ко мне. Знает меня. Так, как драконы никогда не знали прежде.

Пауза.

— Она хочет, чтобы я пришла к ней.

Вален молчит. Его взгляд неподвижен и тяжёл. Потом он медленно, слишком осторожно, откладывает перо, словно любое движение может нарушить хрупкий баланс.

Он не отводит глаз. И когда наконец говорит, голос звучит слишком спокойно:

— Кто такая Кэлрикс, Амара?

— Мой дракон.

Тишина затягивается.

— Вален? — шепчу я.

— Это объясняет многое, — произносит он наконец, ровно, холодно.

— Объясняет? — моргаю я.

Он медленно подаётся вперёд, переплетает пальцы, изучая меня, будто видит впервые. Словно пытается сложить воедино невозможную картину.

— Драконы всегда зовут своих всадников, — произносит он спокойно. — Так начинается связь.

Киваю, но движение кажется пустым. Нетерпение сжимается в груди и пульсирует.

— Знаю.

— Когда дракон зовёт, выбранный становится его всадником. Эта связь позволяет направлять магию, усиливая стихию, что уже течёт в крови, переданную через клан. Она ускоряет связь. Делает её глубже.

— Но я же уже делала это. Я