Пробуждение стихий - Бобби Виркмаа

Киеран смотрит на меня пару секунд, потом пожимает плечами.

— Может быть. Но ты остановилась. А это тоже важно.

Прежде чем успеваю возразить, он продолжает:

— Не знаю, что тебе внушают, но ты не какая-то бомба с часовым механизмом. Ты — всё ещё ты. Просто учишься жить с этим.

Его слова ложатся на меня мягко, уверенно, и на мгновение я почти позволяю им осесть глубже.

Почти.

Потом воздух меняется.

Улыбка Киерана гаснет, всего на миг, когда его взгляд скользит за моё плечо. Мне не нужно оборачиваться.

Я знаю, что это Тэйн.

Тяжесть его взгляда словно впечатывается в меня, полная невысказанного.

Киеран прочищает горло и поднимается, спина его выпрямляется автоматически. Он коротко кивает Тэйну отточенным, воинским жестом.

— Военачальник, — произносит он ровно. Затем бросает мне озорную улыбку. — Постарайся не разрушить ничего ещё, пока меня нет.

Я закатываю глаза.

— Пожалуй, пойду проверю… что-нибудь крайне важное, где-то далеко отсюда, — бормочет Киеран, делает ленивый салют и исчезает в толпе.

Я не поднимаю взгляда на Тэйна, но ощущаю его присутствие. Он стоит. Смотрит.

Как всегда.

Спустя длинную паузу он садится рядом. Не слишком близко, но и не настолько далеко, чтобы можно было притвориться, будто между нами пустота. Даже здесь, на свежем воздухе, его тепло ощутимо.

— Кажется, Киеран к тебе неравнодушен, — произносит он негромко. — И я его понимаю. У тебя есть… эффект, который невозможно игнорировать.

Я моргаю, чуть поворачивая голову, чтобы взглянуть на него краем глаза.

— Ты серьёзно пришёл поговорить о Киеране?

Его челюсть чуть напрягается, но в глазах мелькает что-то едва уловимое.

— Он видит в тебе нечто. Что-то, ради чего стоит рискнуть.

Фраза повисает между нами.

Но я слышу подтекст, ту осторожность, с которой он говорит, слишком ровный тон. Он как бы нащупывает границу, не зная, можно ли её перейти. И дело не только в словах. А в том, чего он не говорит.

Мой взгляд скользит по нему, отмечая каждую прореху на его тунике, каждую обожжённую линию там, где моя магия задела кожу. От этого внутри что-то болезненно сжимается. Вина, страх, а может, и то, и другое сразу.

Я сглатываю.

— Тэйн, мне очень жаль, — выдыхаю торопливо. — Я не хотела тебя ранить. Просто… опять не справилась с собой, — вина накатывает, острая, давящая. — Я была безрассудна. Потеряла контроль и… задела тебя. А ты ведь был рядом. Конечно, был.

Он выдыхает медленно, ровно, проводя ладонью по бедру, будто пытаясь стереть вместе с этим воспоминание.

— Я буду в порядке, — тихо произносит он.

Но он не встречается со мной взглядом. И этого достаточно, чтобы всё понять.

Напряжение в его позе, то, как он избегает смотреть прямо — говорит больше, чем любые слова.

— Мне было страшно, — признаюсь я, голос предательски дрожит. — Не только из-за того, что произошло… а из-за того, что это значит. Что, если в следующий раз я не смогу остановиться? Что, если…

— Но ты смогла, — мягко перебивает он. — И это уже важно.

Те же слова, что сказал Киеран.

Я переворачиваю их в мыслях, словно камешек в ладонях. Пальцы зарываются в землю, чувствуя её прохладу, привычную шероховатость. Земля всегда держала меня. Мой дом, моя деревня, мои родители. Она была моей опорой столько, сколько я себя помню.

А теперь… её уже не хватает. Не тогда, когда буря идёт изнутри.

Страх свивается тугим узлом под рёбрами, давит, глушит разум. Сильнее, чем когда-либо прежде. Магия шевелится под кожей — живая, беспокойная, непослушная. Я чувствую себя потерянной, будто в любой момент могу сорваться.

С трудом сглатываю, вжимая ладони в землю.

Дыши. Удержи себя.

Но это не помогает. Не теперь.

Что будет в следующий раз? Что, если я не смогу остановиться? Что, если просто не захочу?

Впервые за всю жизнь земля не успокаивает. Она лишь напоминает обо всём, что я потеряла. И обо всём, во что превратилась.

Я чувствую взгляд Тэйна, тяжёлый и внимательный. Он наблюдает. Оценивает. Всегда.

И что-то внутри меня ломается.

— Ты всегда так, — говорю я, голос становится острым, как лезвие. — Стоишь, смотришь, выжидаешь, словно я опасность, которую нужно держать под контролем. Будто я сама этого не понимаю!

Он не двигается, просто продолжает смотреть, решая, сколько показать в этот миг. Его челюсть напрягается, и только потом он произносит тихо:

— Я не считаю тебя опасной, Амара. Я просто знаю, насколько ты сильна. И знаю, что ты пока не видишь, какой потенциал скрыт в твоей силе.

Короткая пауза.

— Я восхищаюсь тобой.

Эти слова ошеломляют. Из всех возможных, именно их я не ожидала услышать.

Не от него.

Но, прежде чем успеваю ответить, прежде чем спросить, что он на самом деле хотел сказать, — его рука чуть дёргается. Будто он собирается двинуться.

Собирается дотронуться до меня.

Расстояние между нами сокращается, совсем немного, но этого хватает, чтобы дыхание перехватило. Воздух становится плотным, натянутым, гудящим от напряжения.

И тогда его пальцы касаются моих.

Легко. Неуверенно. Почти невесомо.

Безмолвный вопрос, который ни один из нас не осмеливается произнести. Его тепло проникает в меня — тихое, устойчивое и выжидающее.

Я замираю, боясь дышать, чтобы не разрушить этот миг.

Тэйн касался меня сотни раз.

Исправлял стойку. Направлял движение. Поворачивал моё лицо твёрдым движением под подбородком. Протягивал руку, чтобы поднять меня после падения. Иногда удерживал всем телом, силой, весом. Бывали моменты, когда наша кожа соприкасалась в бою, в жаре, в поту̀.

Но это… это другое. Словно всё несказанное между нами сосредоточилось в этом единственном касании.

Мои пальцы дрожат. Не успев подумать, я переворачиваю ладонь и переплетаю пальцы с его. Его рука напрягается в моей. Одно короткое дыхание, и я уверена, что он сейчас отдёрнет руку, снова уйдёт в привычную холодную дистанцию.

Но нет.

Как тогда, на башне, после того, как Тэйн нашёл свой отряд убитым. Его хватка чуть ослабевает, пальцы остаются сплетёнными с моими как знак тихого принятия.

Безмолвная капитуляция.

Я делаю неглубокий вдох, грудь стягивает. Не знаю, стоит ли говорить… стоит ли разрушать то хрупкое, дрожащее чувство, что повисло между нами. Но мы молчим. Просто сидим, переплетя пальцы, глядя в сторону деревьев. Только тишина способна удержать этот момент.

А потом, вдруг, он отдёргивает руку. Отсутствие его прикосновения ощущается мгновенно острым уколом.

Всё, что почти случилось… исчезает. Погребено под тяжестью несказанного.

Я выдыхаю, не сразу понимая, что задерживала дыхание. Пальцы сами вжимаются в землю, слоано она ещё может удержать меня.