Дети Грозы - Тиа Атрейдес

Магистр Парьен никогда не рассказывал ученику, какими головоломными интригами Пауку Тхемши удалось протащить темного на должность придворного мага Валанты. Да и все остальные светлые из Конвента отмалчивались, категорически не желая отвечать — что же произошло на собрании Конвента двенадцать лет тому назад. Но в результате полная ненависти принцесса, жаждущая извести мачеху и сводных брата с сестрой, и честолюбивый темный, мечтающий превзойти не только учителя, но и самого Ману, основателя школы Одноглазой Рыбы, нашли друг друга.

За последние три года Дайм не раз пытался вбить клин между Ристаной и Рональдом. Но, стоило светлому покинуть Валанту, как темный восстанавливал пошатнувшееся доверие — и вскоре поняв бесплодность усилий, Дайм оставил затею.

— …кронпринцу Лерме, — среагировав на имя, маркиз снова прислушался к речи Ристаны. — Станет опекуном юного короля, доказав его неспособность поддерживать мир и порядок. А дальше — кто посмеет пойти против?

Шуршание тафты прекратилось: принцесса остановилась напротив Дайма, устремив на него проникновенный взгляд. О, если бы не проклятая печать — и не Разум, как преобладающая стихия — он бы с радостью поверил, что нежная грудь Ее Высочества бурно вздымается от волнения за него, Дайма. Что сочная губка прикушена не от досады, а от страсти. И темные вишни очей сверкают не жаждой власти, а жаждой любви. Но, увы и ах — обещанное неземное наслаждение не для маркиза Дукриста.

— Дайм, я понимаю… вам нелегко убедить отца. Но разве мир в империи не стоит того? Вы же согласны со мной, — она улыбнулась так ласково и понимающе, что Дайму захотелось выругаться.

Какого дбысса она тратит жизнь на политические интриги? Какого дбысса она тащит в постель его, а не собственного супруга? Какого дбысса она сделала с собой, что к тридцати двум годам не имеет детей — и не желает их иметь?

— Конечно, мир в Империи превыше всего…

Неся согласную чушь, Дайм с тоской смотрел, как принцесса, словно атакующая акула, сужает круги. Она не желала признавать поражение — даже светлый, высокоморальный по своей природе, не имел права устоять перед ее красотой и женственностью. А Дайм проклинал бесподобное чувство юмора главы Конвента и отцовскую паранойю: каждый раз, прикасаясь к женщине, чувствовать раскаленный металл… да уж, надежная гарантия от нежелательных внуков. К себе бы применил, прежде чем бастардов делать!

— Осторожнее, Ваше Высочество!

Дайм вскочил и придержал ее за локоть: отчаявшись соблазнить его позами и взглядами, Ристана вознамерилась артистично споткнуться и упасть к нему в объятия. Восхитительное мастерство! Даже он, маг Разума, еле уловил расчет, так естественно и с полной верой в собственную искренность действовала принцесса.

— О, благодарю…

Так же естественно принцесса приникла к нему — слава Светлой, едва-едва, лишь чтобы подразнить. Но этого хватило, чтобы Дайма затошнило от боли. Проклятая игра!

— Не стоит, Ваше Высочество.

Сделав вид, что не понял призывного взгляда, Дайм усадил принцессу обратно в кресло и поспешно распрощался. Ему было безразлично, что его бегство слишком похоже на бегство. Даже у терпения светлых есть границы — а принцесса зашла слишком далеко.

235 год. За полтора месяца до Праздника Каштанового цвета.

Суард.

После обеда в узком кругу — он сам, маркиз, старшая дочь с супругом, первым советником Аданом, и десяток наиболее приближенных придворных — король вернулся в кабинет: писать письма. Как только шестнадцатый конверт был запечатан синим сургучом с оттиском единорога, Мардук вызвал секретаря:

— Срочно доставить. Дождаться ответа.

Приняв из рук монарха стопку, секретарь поклонился и исчез за дверью.

Свиток с Императорским указом лежал посреди стола. Взгляд Мардука время от времени возвращался к нему, и король улыбался.

Скоро, всего через полтора месяца, он увидит сына. Научит всему, что знает сам. Сделает все, чтобы народ принял его. Кейранн станет лучшим королем со времен Варкуда! И у него будет все, что нужно королю.

Все с той же улыбкой Мардук уселся за стол, положил перед собой гербовый лист и снова взялся за перо.

«Дорогой друг!

Нам доставили вчера изумительный коньяк сорокалетней выдержки из подвалов герцога Брюмхина Калбонского. Подозреваю, что герцог решил уморить больного старика: отказаться от сего редкостного напитка мы не в силах, выпить же в одиночестве две дюжины бутылок не будет полезно для нашего здоровья.

Посему изволь сегодня не позднее восьми вечера навестить Наше Величество».

Разглядывая замысловатую завитушку подписи, герцог Урман Дарниш размышлял: что так срочно понадобилось монарху?

Эскорт из дюжины гвардейцев у дверей особняка недвусмысленно намекал на серьезность и безотлагательность дела.

Что задумал старый лис, один Хисс знает. Явно что-то головоломное, раз зовет к себе сразу после визита Длинных Ушей Императора. По меньшей мере дело государственной важности: ради пустяков король и с кресла не поднимется. Пусть кто угодно считает потомка Варкуда Кровавого Кулака выжившим из ума, тихим и безобидным коллекционером фарфоровых собачек — но не Урман Дарниш.

Скоро двадцать лет, как он занимал хлопотную должность королевского лучшего друга. Один из самых богатых и влиятельных шеров Валанты, Урман ни в грош не ставил спокойную жизнь, чем в свое время и привлек короля. В молодом наследнике герцогской фамилии — на дюжину лет младше Мардука — что не льстил и не интриговал в поисках королевской милости, монарх нашел родственную авантюрную душу. За эти двадцать лет ни одна королевская интрига не обходилась без Урмана: бессменный помощник понимал короля с полуслова и умел максимально полно и творчески воплотить высочайшие замыслы.

Не забывал герцог и семейных интересов: компания Дарнишей процветала, верфи приносили постоянный доход, а торговые суда регулярно курсировали между портами Валанты, Ирсиды, Сашмира и Полуденой Марки, временами добираясь до самой Хмирны. Урман крепко держал в руках бразды семейного предприятия, что, впрочем, ничуть не умаляло его благородного достоинства, вопреки пересудам менее удачливых в финансовых делах шеров.

В Риль Суардис герцог прибыл со всей возможной помпой. Гвардейцы сопроводили карету до парадного подъезда, королевский секретарь встретил у дверей и с поклонами проводил до дверей кабинета Мардука.

— Его Сиятельство герцог Дарниш по приглашению Его Величества Мардука Суардиса!