Война Чарли Уилсона - Джордж Крайл

После ужина Сомоса пригласил Уилсона в свой личный подземный бункер. «Обстановка напоминала логово Гитлера», — говорит конгрессмен. Сомоса провел свои последние дни в Никарагуа в этом бункере, отдавая тщетные приказы о бомбежке городов своей страны, пока сандинисты все ближе подступали к нему. Но в тот вечер Сомоса, воодушевленный победой в Конгрессе, был переполнен энтузиазмом.

Диктатор сидел перед огромным флагом Вест-Пойнта. «Я хочу, чтобы вы знали, что поддержка Сомосы — это не улица с односторонним движением», — заявил он и с ухмылкой достал из ящика письменного стола толстую пачку долларов. Потом он что-то промямлил о пожертвованиях в фонд предвыборной кампании конгрессмена.

«Я чуть не обосрался, — вспоминает Уилсон. — Я сказал: “Пожалуй, не сейчас. Пока что мне не нужны деньги, но, может быть, в будущем…”». Конгрессмен утверждает, что он не собирался брать деньги, но и не мог заставить себя полностью отказаться от предложения. «Искушение было велико, — признает он, так как Сомоса упоминал о сумме в 50 000 долларов. — В те дни это была бы приятная мелочь, но я не взял его проклятые деньги».

По словам Уилсона, его отказ привел к неловкой ситуации. Несмотря на это, диктатор смог завоевать его расположение. Уилсону понравился флаг Вест-Пойнта в бункере, небрежный американский сленг Сомосы, его бравада и дружеские отношения с генералом Александром Хейгом. Кроме того, их сближали теплые чувства к Израилю. Израильские друзья Уилсона с почтением отзывались об отце Сомосы, который открыл Никарагуа для еврейских беженцев из Европы перед началом Второй мировой войны и голосовал за вступление Израиля в ООН. «Он был братом по духу для израильтян, — объясняет Уилсон, — и они поддерживали его до самого конца». Когда пал режим Сомосы, в Никарагуа направлялось транспортное судно с грузом оружия из Израиля. Уилсон полностью разделял мнение израильтян, что политика Джимми Картера в области соблюдения прав человека очень недальновидна и что Сомоса представляет собой гораздо меньшее зло, чем то, что может последовать за ним.

Большинство демократических коллег Уилсона, почти вся американская пресса и впоследствии большинство никарагуанцев считали Сомосу коррумпированным диктатором, виновным в безжалостном применении силы против собственного народа. Но Уилсон смотрел на него через собственные линзы и видел в нем покинутого и преданного союзника США, который оказался в окружении левых боевиков, поддерживаемых Советским Союзом. Ради спасения Сомосы он развязал арьергардные бои в Комиссии по ассигнованиям и даже угрожал торпедировать мирный договор по Панамскому каналу, имевший высший приоритет для президентской администрации. Но расклад сил в Америке не благоприятствовал оголтелому и неразборчивому антикоммунизму, и Уилсону начало казаться, что он исчерпал свои возможности. Такое впечатление сохранялось у него до личной встречи с бывшим оперативником ЦРУ Эдом Уилсоном.

Встреча конгрессмена с этим изгнанником произошла почти случайно, благодаря одной из деликатных проблем, регулярно осаждавших Чарли Уилсона. Он безнадежно воспылал страстью к своей личной секретарше Тине Саймоне. Как и многие другие женщины, состоявшие в его штате, Тина была соблазнительной, жизнерадостной и доступной, но Уилсон завел для себя строгое правило не крутить романы с женщинами из собственного делового окружения. Охваченный любовным томлением, конгрессмен нашел для себя единственный выход: он попросил общего знакомого найти для нее хорошую работу. Так и случилось, что она стала руководительницей конторы, декоратором и секретарем по протокольным вопросам у Эда Уилсона.

Человеческая память недолговечна, и имя Эда Уилсона уже не вызывает живого отклика, но в свое время он был воплощением новых дурных веяний в американской тайной политике. Подобно Курцу из «Сердца тьмы», этот бывший агент ЦРУ взялся служить интересам темных сил. Когда конгрессмен познакомился с Эдом Уилсоном, в «Вашингтон пост» появилась статья, где его обвиняли в работе на Муаммара Каддафи. Но официальных обвинений так и не было выдвинуто, и ренегату удалось убедить многих влиятельных вашингтонских деятелей, что он выполнял некую секретную государственную миссию под глубоким прикрытием.

Впоследствии бывшего оперативника ЦРУ обвиняли в продаже высокотехнологичной взрывчатки режиму Каддафи и в формировании ударных групп для ликвидации политических противников ливийского лидера, но, когда Чарли Уилсон познакомился с ним, Эд Уилсон представился как мультимиллионер, владелец большого лошадиного ранчо в Виргинии и роскошного дома в столице, где он время от времени проводил совещания с бывшими и действующими сотрудниками ЦРУ и другими таинственными личностями.

Чарли раньше никогда не встречался с настоящим оперативником ЦРУ, и Эд Уилсон вполне соответствовал его ожиданиям. «Он был выше меня, весил около 250 фунтов и выглядел очень зловеще, но у него оказалось хорошее чувство юмора, и с ним приятно было пропустить по стаканчику».

Конгрессмен стал назначать свидания со своей бывшей секретаршей в этом экзотическом городском доме. Здесь, во время щедрых возлияний, Эд Уилсон знакомил Чарли с настоящими методами работы и устройством дел в ЦРУ. «Эд убедил меня, что он лично убил Че Гевару, — сказал Уилсон, — и я подумал: черт побери, если он добрался до Че, то тем более сможет прикончить этого маленького подонка Ортегу (лидера партизан-сандинистов)». Общение с ренегатом из ЦРУ словно зажгло лампочку в голове Чарли Уилсона: если Джимми Картер не собирается спасать репутацию Соединенных Штатов, то они с Эдом Уилсоном просто должны прийти на помощь «Тахо» Сомосе.

Встреча была организована в клубе «Палм-Бэй» в Майами-Бич, любимом уголке Сомосы для отдыха по выходным. Диктатор приехал со своей пылкой любовницей Динорой Сэмпсон, а Чарли взял с собой Тину Саймоне и Эда Уилсона. Сомоса выглядел очень заинтересованным, когда Эд Уилсон стал рассказывать про тысячную армию бывших оперативников ЦРУ, которую он может набрать для расправы с сандинистами. «Мы пили, все больше распалялись, снова пили, убивали Ортегу, убивали всех подряд, а потом Тахо пригласил Тину потанцевать с ним».

Все шло как по маслу, но тут диктатор, опьяненный алкоголем и видением тысячи головорезов ЦРУ, расправляющихся с его противниками, начал заигрывать с Тиной. Все произошло так быстро, что оба Уилсона не могли поверить собственным глазам. Динора, очень спортивная девушка, занимавшаяся тяжелой атлетикой, растащила танцующих, наорала по-испански на своего любовника, потом сорвала с Сомосы очки и растоптала их.

Можно лишь представить, какие чувства испытывал военный диктатор после такого унижения. Ему было нелегко вернуться к столу. Возможно, его внезапный отказ от предложения Уилсона был продиктован желанием самоутвердиться, но, скорее всего, стороны не сошлись в цене. Сомоса был известным скрягой, и конгрессмен до сих пор помнит, как изменилось его лицо, когда Эд Уилсон сказал, что может спасти диктатора всего лишь за сто миллионов долларов — по сто тысяч на человека. К его немалому разочарованию, Сомоса ответил, что «об этом не может быть и речи», и сразу же сменил тему. Впоследствии Уилсон признал, что мероприятие было проведено «на любительском уровне». Стремясь обелить эту первую неудачную попытку узурпации внешней политики США, он объяснил: «Я хотел сделать что-то полезное, чтобы Ортеги во всем мире получили хороший урок и держались подальше, пока Картер не одумается или пока у нас не появится новый президент».

Вскоре после этой встречи Сомоса утратил поддержку даже в деловых кругах своей страны. Семнадцатого июля 1979 года, когда войска мятежников подошли вплотную к столице, диктатор бежал из Никарагуа. Это было не лучшее время для Уилсона, но несчастья только начинались. Немногим более года спустя Чарли увидел на первой полосе «Вашингтон Пост» фотографию рыдающей Диноры Сэмпсон. Она успела выбраться из пылающих останков белого «мерседеса» Сомосы в Асунсьоне, столице Парагвая — единственной страны, изъявившей желание предоставить убежище бывшему диктатору. Убийцы всадили в него восемьдесят пуль и завершили дело выстрелом из подствольного гранатомета, Вскоре после этого Джек Мэрфи, втянувший Уилсона в никарагуанскую аферу, был пойман на взятке, предложенной ему агентом ФБР в ходе проверочной операции, и отправился в тюрьму. Между тем Эд Уилсон, обвиненный в незаконном сотрудничестве с Каддафи, превратился из охотника в добычу Его настигли на Багамах, осудили и приговорили к пятидесятидвухлетнему заключению, которое он отбывает по сей день.

Сидя в своей камере максимального режима безопасности в Уайт-Дир, штат Пенсильвания, он продолжает настаивать, что всегда действовал по указанию так называемого «внутреннего ЦРУ». Тина Саймоне, подруга конгрессмена, имела все основания бояться за свою жизнь. После дачи показаний против Эда Уилсона она бесследно исчезла в недрах федеральной программы по защите свидетелей. Никарагуанские сандинисты, которых Уилсон собирался остановить, неожиданно превратились в головную боль Рональда Рейгана, практически не скрывавшего якобы секретную кампанию по финансированию «контрас».