Измена. Вне зоны действия любви - Надежда Юрьевна Волгина

Снова Антон набрал Стаса, и снова тот уже укладывался спать.

– Всё, Тох, дальше завтра. Ну честно, глаза слипаются. Да и мало узнать, кто она, ведь правда? Нужно еще понять, где она может быть… Давай, отложим это на утро.

На том и порешили.

Мало того, что Антон волновался за Марию, так у него еще и совесть вовсю упрекала. Не очень-то и внимательно он отнесся к девушке, которой предоставил кров. Даже не попытался поговорить с ней серьезно, настоять на том, чтобы она рассказала о своих бедах. Ведь что-то же произошло в ее жизни, Антон это прочитал в ее глазах – печальных и несчастных, а еще почему-то испуганных. Такие глаза не могут быть у счастливого и удовлетворенного жизнью человека. Да и она сама призналась, что идти ей некуда, что у нее нет ни денег, ни одежды… ничего. Почему? – вот главный вопрос. Кто так с ней обошелся? И как именно?

И эти ее глаза… Антон уже лежал в постели без сна, вспоминая глаза девушки. Большие и такие… хмурые. Где же он уже видел такие? Теперь он не сомневался, что видел, но только у тех глаз было другое выражение. И если вспомнит, какое, то и вспомнит, у кого их видел.

Глава 11

– Совсем замерзла ты, смотрю, – забрала старушка у Маши пакет и всё так же строго велела: – Разувайся. Вот тебе тапки. И проходи на кухню…

Маша послушно переобулась в тапки и сняла верхнюю одежду. По пути на кухню огляделась. Старенькая хрущевка на первом этаже. Две комнаты, давно не видавшие ремонта. Довольно потрепанная мебель. Полы скрипят… Но очень чисто, аж до стерильности. И нет в квартире запаха старости, который свойственен жилищам сильно пожилых людей.

– Садись за стол. Чай будем пить с пирогом. Вчера вечером спекла, а сейчас вот подогрею, – хлопотала у плиты хозяйка квартиры. – А ты пока грейся. Руки вон к батарее прижми…

И снова Маша послушалась – положила руки на чугунную батарею. Та была горячая, но в меру.

Приятное тепло заструилось по телу, но тягостные мысли мешали насладиться им, даже мгновение. Именно в этот момент она поняла, насколько ей грустно и страшно, насколько она близка к отчаянию.

– А вы одна тут живете? – поинтересовалась Маша.

– А тебе то что? – снова подозрительно покосилась на нее старушка, но сразу же и ответила на вопрос: – С младшей дочкой живу и с внучкой. А на выходные они поехали погостить к моей старшей дочери. Про себя-то расскажешь, или как?..

– Особо и нечего рассказывать, – грустно усмехнулась Маша. – Муж выгнал из дома. Денег у меня нет, идти некуда…

– Это как так – выгнал? – повернулась к ней бабушка всем корпусом, уперев руки в бока. – Ты что же, тумбочка какая? Тебя, что же, можно просто выставить за дверь?

– Получается, что можно.

– Нет, голубушка, нельзя. И за себя нужно было побороться… И за что он так с тобой?

– За то, что застала его с любовницей, – про то, что это была ее подруга, Маша решила промолчать. Она и так уже слишком шокировала добрую душу старушки. Вон как сердито сопит.

– Неслыханно! Он кувыркался с любовницей, а ты еще и виновата??? Это ж что за человек твой муж? И человек ли?..

– Этого и я не понимаю…

– Ну а родня какая у тебя есть?

– У меня есть только мама, но она… в общем, к ней за помощью я не могу обратиться.

– И почему же? Или мать твоя тоже такая?

– Нет-нет, – поспешила заверить старушку Маша, чувствуя, как на глаза снова просятся слёзы жалости к себе. – Мама серьезно больна. И она живет в специальном пансионате.

На это старушка ничего не ответила – вернулась к своим хлопотам. Вскоре перед Машей дымилась чашка ароматного чая, а на тарелочке вкусно пах кусок мясного пирога. Только тогда Маша поняла, как сильно она проголодалась.

– Ешь пока, – велела хозяйка квартиры. – Разговор продолжим потом.

Стоило Маше только расправиться с куском пирога, как на тарелке оказался еще один. У неё и так уже глаза слипались, но из-за стола её выпустили не раньше, чем тарелка снова опустела.

– Сегодня можешь остаться тут. Постелю тебе на диване, а сама лягу в комнате дочери. Завтра к вечеру они вернутся уже. Но к тому времени постараемся что-нибудь придумать.

Маша думала, что предстоят ей расспросы, но повела старушка себя очень деликатно. Застелив диван, она пожелала спокойной ночи и удалилась в другую комнату. Наверное, заметила, как сильно гостья хочет спать. Но вот беда – стоило только оказаться в постели, как сон будто рукой сняло, а голову Маши заполнили мысли.

Говорят, что Бог дает человеку столько испытаний, сколько он может вынести. Так ли это?..

Была ли она счастлива когда-нибудь в своей жизни? Наверное, была. Когда росла с мамой и братом, пусть и в постоянной нужде. Но тогда она была еще маленькой, потом подростком. А не успела повзрослеть, как в её жизни не стало брата. Но зато появился Виктор. И какое-то время у неё точно всё было хорошо.

А как же мама? Вся ее жизнь – сплошное испытание. Одна растила двоих детей. Гнула спину на нескольких работах. Вечная нехватка денег… И потеря горячо любимого сына. За что же её так наказали, раз она не смогла вынести столько горя?

Лёжа в темноте чужой квартиры, слушая тиканье настенных часов, Маша вспоминала то, что уже давным-давно забыла…

– Мам, ну ты бы хоть окно открыла. Дышать же нечем…

С порога в нос ударил запах затхлости и перегара. И грязи… давно немытого человеческого тела.

Маму Маша нашла в кухне. Она сидела за столом и смотрела в окно. Не понятно было, слышала ли она вообще, как вошла дочка.

Раковина до краев была заполнена грязной посудой. Повсюду на полу стояли пустые бутылки из-под дешевого вина, водки и пива. Початая бутылка стояла на столе, рядом с открытой банкой с огурцами.

– Ма-а-ам… – позвала Маша.

Женщина оглянулась, и Маша ужаснулась тому, как она выглядит. Под невидящими глазами синели провалы, делая скулы острыми, а лицо землисто-серым. Но сразу же в глазах проступило узнавание.

– Доча… ты пришла…

– Да лучше бы я не приходила! – зло проговорила Маша, распахивая балконную дверь.

Достав пакет для мусора, она принялась собирать пустые бутылки, швыряя их с остервенением. Как же