Особая примета - Евгений Евгеньевич Сухов

— Нет, не нашли, — ответил старший лейтенант несколько глуше обычного.

— И что вы думаете по этому поводу? — не отставал от старшего лейтенанта майор Щелкунов.

— Не знаю… Может, уже продал, — неуверенно произнес Храмов. — В душу же ему не заглянешь.

— При задержании кто-либо из них оказывал сопротивление? — поинтересовался майор, сменив тему и сделав для себя вывод, что никаких улик в доме Козицких выявлено не было.

— Нет, — ответил Храмов.

— И оба сразу признались в ограблении и убийстве? — искоса глянул на оперуполномоченного Виталий Викторович.

— Нет, не сразу. И не оба…

— И кто сознался? — переложил папку с делом из одной руки в другую Щелкунов.

— Богомольцев, — последовал ответ.

— А этот, как его…

— Козицкий? — подсказал майору Храмов.

— Да, он.

— Упертый малый. Следователь с ним и так и эдак, а тот ни в какую…

— А эдак — это как? — искоса глянул на собеседника Щелкунов.

— А то вы не знаете, — посмотрел как на молодого и несмышленого опер.

— И что? — поинтересовался майор.

— Говорю же: ни в какую. Хоть кол ему на голове теши. Уперся: не виноват, мол, ни в чем, и все тут.

— Так, может, и правда не виноват? — пытливо посмотрел на старшего лейтенанта Виталий Викторович.

Оперуполномоченный, крепко стиснув губы, промолчал.

— Ясно, — констатировал Виталий Викторович. — А девочка? — перевел он вдруг разговор в иное русло.

— Какая девочка? — не сразу переключился с одной темы на другую старший лейтенант.

— Ну, та, что с матерью на складе была, — пояснил майор Щелкунов. — Ее что, не с кем было оставить?

— Выходит, что не с кем…

— Девочка эта… Она что-нибудь сказала? — спросил Виталий Викторович.

— Да она спала. Не слышала ничего…

— Странно… Убийца стучался в двери склада, мать пошла ему открывать и открыла, потом он прошел на склад — и она ничего не слышала? Наконец, как мать душили, а она хрипела и вырывалась — тоже не слышала? — недоверчиво глянул на оперуполномоченного Виталий Викторович.

— Говорю же, спала она. Хотя…

— Ну что «хотя»? — заторопил опера майор Щелкунов.

— Она сказала, что слышала во сне, как будто бы лошадка цокала, — ответил Храмов. — Приснилось, думаю.

— Наверное, — согласился Виталий Викторович. — Какие уж тут, к черту, лошадки…

* * *

Сашку Богомольцева привели к майору Щелкунову закованным в наручники. Лицо осунувшееся, потемневшее. Глаза, запавшие в орбиты, смотрели затравленно, а сам он походил на зверька, загнанного в угол и сдавшегося на милость победителя.

После нескольких обязательных формальных вопросов: «как зовут? сколько лет? где проживал? где учился? откуда знает Козицкого?», на которые Богомольцев отвечал односложно, Виталий Викторович начал задавать вопросы, которые его действительно интересовали. На них Александр Богомольцев так же отвечал односложно и еще как-то заученно, что ли. Как какой-нибудь отрывок из «Повести временных лет», который малоинтересен и ни черта не понятен!

— Почему охранница тебе открыла? Ведь не положено.

— Я сказал ей, что учетчик и мне надо проверить карточки складского учета, — последовал незамедлительный ответ.

— А ее не смутило, что ты очень молод для учетчика? Этому делу ведь не учат в школе. Тут специальные знания нужны.

— Нет. — Голос Александра Богомольцева был глух и лишен даже намека на какие-нибудь эмоции.

— Предположим… Расскажи, как ты ее убил? — задал Виталий Викторович новый вопрос. На что Богомольцев опять ответил односложно и очень понятно:

— Придушил.

— Где ты ее душил? — последовал новый вопрос.

— В закутке, где стояла лежанка, — голосом, лишенным каких-либо эмоций, ответил Александр.

— Девочку маленькую ты там видел? — Вопрос был завуалированно провокационный, и майор Щелкунов рассчитывал, что он заставит Богомольцева задуматься хотя бы на несколько секунд. Но допрашиваемый ответил сразу, ничуть не сомневаясь:

— Нет. Там было темно.

Виталий Викторович какое-то время молча смотрел на Богомольцева. После чего спросил:

— Чем душил женщину?

— Веревкой.

— Какой?

— Бельевой.

— Где ты ее взял?

— С собой принес.

— Куда потом дел?

— Унес с собой и выбросил по дороге.

— Где выбросил? — продолжал сыпать вопросами Виталий Викторович, внимательно наблюдая за парнем. — Должен будешь показать место.

— Я не помню.

Щелкунов замолчал, неприязненно глядя на Сашку Богомольцева. Тот тоже какое-то время молчал, а потом не выдержал и исподлобья глянул на Виталия Викторовича:

— К чему все эти вопросы? Ведь я же во всем признался! Что вам еще от меня нужно? — с надрывом произнес Александр.

— Значит, нужно! — прикрикнул на Богомольцева майор Щелкунов, и парень пугливо сгорбился и втянул голову в плечи.

Начальник отдела по борьбе с бандитизмом Щелкунов эти непроизвольные действия допрашиваемого прекрасно понял. Неодобрительно покачав головой, спросил:

— Тебя что, били?

Александр, отвернувшись, промолчал. Тогда Виталий Викторович повторил свой вопрос:

— Тебя били?

— А то вы будто не знаете, — буркнул в ответ Богомольцев и сглотнул. Веры милиционерам у Александра Богомольцева не осталось никакой.

— И признание из тебя, значит, выбивали? — с едва заметной долей иронии спросил майор Щелкунов.

— Нет, — подумав, произнес Сашка Богомольцев. — Признание я сам написал. Добровольно.

— Вот, значит, как… А хочешь, мы следственный эксперимент проведем? На продуктовом складе? — после недолгого молчания предложил Виталий Викторович с едва заметной насмешкой в голосе. — И ты покажешь нам, как женщину убивал. Как умудрился задушить взрослую крепкую женщину в каком-то темном закутке и даже не разбудить при этом ребенка, который там спал. Кстати, ты сможешь показать, где хоть этот закуток-то находится? — Майор Щелкунов в упор посмотрел на Богомольцева, который все ниже опускал голову. — Не ошибешься, нет? Сможешь рассказать, как тебе, такому дохлому, которого соплей можно перешибить, удалось задушить тридцатилетнюю женщину? Да так, что та даже и не пикнула. А потом покажешь нам, где на складе хранится картошка и репа. А репа-то вообще имеется на этом складе? — продолжал наседать на допрашиваемого майор. — Сможешь показать, с какого стеллажа и из какой коробки ты банки со сгущенкой брал? Кстати, что так мало — всего-то две банки? Надо было, как минимум, десяток взять. Сгущенка — это ведь не картошка и не репа какая-нибудь, просто так ее и не купить, товар дорогой… — Майор Щелкунов выдержал паузу, по-прежнему не отводя пристального взора от Александра Богомольцева. — Ну что, следственный эксперимент будем проводить? — спросил Виталий Викторович, практически уверенный, что Богомольцева на складе не было, никого он не убивал и ничего не воровал. Не тот типаж! — Не слышу? Громче! — приставил он ладонь к уху. — Так будем или нет?

— Не надо, — едва слышно промолвил Александр Богомольцев, не поднимая головы.

— Что так? — поинтересовался Виталий Викторович подчеркнуто задушевно.

— Не убивал я, — одними губами произнес парень.

— Что? — переспросил майор Щелкунов. — Не слышу? Уж больно ты тихо говоришь…

Он и правда не расслышал,