Особая примета - Евгений Евгеньевич Сухов

возвышались несколько кусков ржаного хлеба. Картина, в общем-то, была заурядная, каковую можно было увидеть не только на колхозном рынке по окончании его работы, но и во многих прочих местах, включая всевозможные мастерские, бараки, коммуналки и жилые дворы.

— Гуляете? — с доброжелательными интонациями поинтересовался Виталий Викторович, оглядев собравшуюся компанию.

— А ты кто такой? — невесело поинтересовался один из мужиков лет сорока с мясистым тяжелым лицом.

Майор Щелкунов показал служебное удостоверение.

— И что с того? — буркнул мужик, криво ухмыляясь. — После работы и выпить, что ли, нельзя?

— Можно, — вполне искренне ответил Виталий Викторович. — А кто из вас Никодим Петрович?

— Ну я Никодим Петрович, — ответил мужчина, только что выпивший стакан водки и теперь закусывающий хрустким соленым огурцом. Проделывал он все левой рукой и весьма ловко. А пустой правый рукав был небрежно засунут в боковой карман телогрейки.

— У меня к вам разговор, Никодим Петрович, — все так же доброжелательно обратился к однорукому мужчине майор Щелкунов.

— Говори, — так отреагировал на слова майора милиции Никодим Баранников.

— Мне бы хотелось поговорить наедине, — без всякой просительной интонации произнес майор Щелкунов.

Никодим Петрович нехотя поднялся и вышел из бытовки. Следом за ним вышел и майор Щелкунов.

— Ну? — повернулся к майору Баранников. — Что за разговор такой важный, что компанию пришлось оставить?

— Где руку-то потерял? — доверительно спросил Виталий Викторович, однако Никодим Петрович на сближение не пошел (да и на кой ему было сближение с майором милиции?) и довольно грубовато промолвил:

— Ты об этом пришел у меня спросить?

— Нет, — холодно ответил Щелкунов, осознавая, что доверительной беседы не получится. — Тогда у меня два вопроса, товарищ Баранников. Первый: был ли на вашем рынке Александр Богомольцев в прошлую среду?

— Был, — последовал ответ.

— Когда ушел? — задал новый вопрос майор Щелкунов.

— В девятом часу где-то, — призадумавшись, ответил Баранников.

— И что он на рынке делал?

— Что и всегда… Мешки с картошкой таскал, капусту, свеклу… На подхвате, в общем… А куда еще его пристроить? И этим должен быть доволен.

— Что вы можете о нем сказать?

— А что о нем можно такого сказать? — пожал плечами Баранников. — Не низок и не высок, не широк и не узок, не сметлив и не глуп. Обыкновенный мальчонка.

— Понятно… Исчерпывающий ответ.

— А до какого времени он обычно работает? — последовал новый вопрос майора.

— Покуда рынок работает, и Сашка работает. — Никодим Петрович вытащил из пачки папиросу, ловко чиркнул спичкой, прислонив коробок к стене, и закурил. Орудовал он одной левой рукой очень хватко. — Когда до шести, а когда и до семи бывает. Летом, скажем… Но сейчас рано темнеет, так что, бывает, и до шести не дорабатываем.

— А вот в прошлую среду почему вы так поздно закончили? — как бы между прочим спросил Щелкунов.

— На то причина была. Товар привезли, пришлось поработать, — выпустил дым изо рта и носа однорукий.

— И как вы расплачиваетесь с Богомольцевым? — поинтересовался Виталий Викторович.

— Так, продуктами, — бесхитростно ответил Никодим Петрович, удивляясь столь наивному вопросу милицейского майора. — А как же еще?

— И что в среду вы ему дали? — задал новый вопрос майор Щелкунов.

— Два вопроса вы уже задали, — перешел на «вы» Баранников. — Это уже седьмой, кажись. Не многовато ли?

— Ничего страшного, в самый раз, — без малейшего намека на улыбку ответил Виталий Викторович.

— Ну что мы ему дали… — снова с удовольствием затянулся и выпустил дым Никодим Петрович. — Вспомнить надо… С полведра картошки дали, пару репок крепеньких и две банки сгущенного молока за переработку. Ну что-то вроде премии… Парень старается, довольный остался, не каждый день сладенькое получает.

Выходило, что у Александра Богомольцева имеется железное алиби. И убивал бедную женщину, сторожа Глафиру Хлопченко, и воровал продукты на продуктовом складе ОРСа моторостроительного завода вовсе не он, а кто-то другой, о котором пока ничего не известно. Да и Николай Козицкий, его друг, на стреме не стоял и тоже никакой причастности к убийству и воровству не имеет. Так что отпускать следует ребят, причем немедленно! А вот почему следователь Худайкулов не опросил администратора рынка Марию Никаноровну Померанцеву и отвечающего за работу грузчиков и разнорабочих Никодима Петровича Баранникова — это вопрос особый. Видно, на него напала какая-то куриная слепота. Но, скорее всего, следак хотел поскорее дело закрыть и удалым молодцем отрапортовать начальству. Получить за скорейшее раскрытие убийства поощрение, возможно, что медальку или даже очередное звание. А тут не вышло… Теперь ему придется снова писать рапорты и отписываться за халатно и необъективно проведенное расследование. И это самое легкое, что его ожидает. Ведь, пропустив двух важных свидетелей — и не важно, намеренно или по ошибке, — он практически сфабриковал дело против двух молодых людей, у которых вся жизнь впереди, ни сном ни духом не причастных к преступлению. Мог бы из-за собственных карьерных устремлений сломать им судьбу. Из тюрьмы они вышли бы совсем другими людьми… А за безответственность следователя Худайкулова точно по головке не погладят. А ему, майору Щелкунову, придется раскручивать дело практически с начальной точки. Как говорится, лыко да мочало — начинай сначала. Хотя кое-что все же известно.

Во-первых, это личность жертвы — мать-одиночка Глафира Петровна Хлопченко.

Во-вторых, это похищенные продукты: полпуда сахара, полкило изюма и десять жестяных банок сгущенного молока. Стало быть, похититель и убийца — любитель сладкого, не иначе.

В-третьих, Глафира Хлопченко, скорее всего, убийцу знала, потому и пустила. Иначе она вряд ли стала бы нарушать служебные инструкции. Неизвестным визитером мог быть либо служащий склада ОРСа, либо хороший знакомый. Возможно, что любовник.

Так или иначе, дело обещало быть непростым. И даже очень…

Глава 7. Еще одно убийство

Наступивший декабрь сорок восьмого года мало чем отличался от предыдущего месяца: все те же температурные перепады с плюса на минус и наоборот, нескончаемая сырость сверху и снизу, кратковременные морозы и соответственно погоде паршивое настроение; в душе — лишь сумрачный лес! Досаждал сильный порывистый ветер, образовывая на тротуарах лютую кутерьму из опавших желто-красных листьев.

В четверг второго декабря было зафиксировано новое убийство. Девушка лет двадцати двух — двадцати пяти была задушена предположительно бельевой веревкой и ограблена. Произошло это недалеко от склада ОРСа и метрах в ста пятидесяти от проходной моторостроительного «Завода № 16». А поскольку убийство это напоминало предыдущее и орудием убийства, и некоторыми характерными деталями и было совершено опять-таки в городском поселке Караваево, это новое дело прямиком попало в отдел по борьбе с бандитизмом и дезертирством городского управления МВД. А стало быть, к начальнику отдела майору Виталию Щелкунову.