Демонология и охота на ведьм. Средневековые гримуары, шабаши и бесовские жонки - Марина Валентиновна Голубева

Жиль де Монморанси-Лаваль, барон де Ре, граф де Бриен, сеньор д’Ингран и де Шанту — французский барон из рода Монморанси-Лавалей. Первая половина его жизни была довольно бурной, но вполне добропорядочной, по крайней мере в духе того времени. Жиль де Ре участвовал в Столетней войне[40], был сторонником Жанны д’Арк и оказал серьезную военную помощь восшествию на престол короля Карла VII, за что был возведен в звание маршала Франции. Но дальнейшая карьера барона не сложилась: ей помешали два события, оказавшие на психику маршала очень сильное воздействие.

Во-первых, казнили Жанну д’Арк, которой он, видимо, искренне симпатизировал и преданно служил. Барон пытался ее спасти, но не успел и после этого оставил службу и удалился в свое поместье.

Второй фактор, повлиявший на дальнейшую судьбу Жиля де Ре, — его встреча с монахом Прелати, францисканцем из Ареццо. Барон, оставив службу, увлекся алхимией (поисками философского камня) и демонологией, чему немало способствовали финансовые проблемы. Как и многие оккультисты того времени, де Ре мечтал разбогатеть, получив от демонов секрет превращения любого металла в золото. И Франческо Прелати оказался весьма кстати: этот монах, слывший магом и алхимиком, предложил свои услуги барону. Причем Прелати утверждал, что у него есть ручной демон Баррон, чем весьма заинтересовал де Ре.

Судя по материалам допросов, которые позднее проводила инквизиция, этот демон оказался очень кровожадным и постоянно требовал жертв даже для того, чтобы только на миг показаться хозяину поместья. Золота он барону не предоставлял, а Прелати утверждал, что для опытов по изготовлению драгоценного металла не хватает невинной крови.

Об увлечении Жиля де Ре черной магией стало известно церковным властям, тем более в окрестностях поместья барона стали пропадать дети. Крестьяне обвиняли в этом барона и требовали от церковников разобраться с заигравшимся колдуном.

С одной стороны, барон был состоятельным аристократом, владельцем большого поместья, и церковные власти смотрели сквозь пальцы на занятия алхимией таких богатых бездельников. Тем более бесчинства барона не выходили за пределы его поместья, а жестокость и педофилия среди феодалов не были редкостью. Но, с другой стороны, происходившее в поместье де Ре действительно уж очень напоминало черное колдовство. Поэтому реакция церкви все же последовала, когда появились новые заявления о пропавших детях.

Барон де Ре, вызванный на предварительную беседу с представителями пока еще светского суда, вел себя нагло и дерзко, считая, что на своей земле он имеет право делать что хочет. Судьи обиделись, привлекли к делу церковные власти, и за барона взялись серьезно. А далее слухи дополнились показаниями свидетелей — правда, не слишком достоверными: полученными под угрозой пыток. Но если верить этим показаниям, картина складывалась ужасающая.

В результате судебного разбирательства выяснилось, что Жиль де Ре с подельниками замучил 46 детей обоего пола, а потом это количество и вовсе выросло до 800 юношей и девушек[41]. Во время обыска в подвале замка обнаружили алхимическую лабораторию и помещения, оборудованные для вызова демонов, — с магическими кругами, символами и сигнатурами, черными свечами и полом, залитым кровью. Однако ни трупов, ни человеческих костей в замке не оказалось. Впрочем, найденного было достаточно для обвинения Жиля де Ре не только в сексуальных извращениях и чернокнижии, но и в человеческих жертвоприношениях.

Это стало основанием для привлечения к допросам с использованием пыток и самого барона. Напуганный такой перспективой, де Ре сознался, что использовал человеческую кровь для привлечения на свою сторону демона, служившего Франческо Прелати. А устрашенный пытками монах быстро переложил всю вину на барона и попутно оговорил еще несколько слуг. В ходе процесса из показаний обвиняемого и свидетелей сложилась жуткая картина с сотнями жертв и демонами, потому что именно так представляли себе современники деяния черного колдуна.

В итоге Жиля де Ре приговорили к казни на костре, но, учитывая чистосердечное признание и раскаяние, сожжение живым было заменено на предварительное удушение. А черный маг Франческо Прелати, отсидев несколько месяцев в монастырской тюрьме, был освобожден[42].

Разумеется, барон де Ре не был колдуном, но очень хотел им стать, используя для этого самые отвратительные методы, которые, впрочем, были вполне в духе того времени. Это подтверждает еще один пример.

Если у вдохновителя барона де Ре имелся хотя бы воображаемый демон, то венгерская графиня Елизавета Батори (1560–1614) в своих занятиях черной магией обходилась без помощи потусторонних сил. Эта богатейшая аристократка Венгрии, владеющая замком Чахтице, известна как Кровавая графиня. Она прославилась тем, что проводила колдовские ритуалы, используя человеческую кровь. Графиня была уверена, что кровь молодых девушек позволит ей сохранить молодость и красоту, поэтому принимала кровавые ванны. А донорами были юные селянки, которых Елизавета держала в подвале. Но крови для ванн требовалось много, поэтому девушки быстро кончались и графиня приказывала приводить новых.

Простым выкачиванием крови Батори не ограничивалась. Ей доставлял удовольствие процесс пыток, который, как она утверждала, наполнял ее жизненной силой жертв. Когда в 1610 году графиню все же арестовали, в ее подвале обнаружили около пятидесяти тел девушек. К тому же Батори практиковала и другие ритуалы черной магии. Известно письмо графини к своему мужу Ференцу Надашди: «Торко научил меня прекрасному новому средству. Надо поймать черную курицу и забить ее до смерти белой тростью. Кровь сцедить и брызнуть ею на своего врага. Если нет возможности брызнуть ему на тело, нужно помазать кровью какую-нибудь его одежду»[43]. Симпатическая магия этих действий, видимо, такова: мучительная смерть, постигшая курицу, вместе с ее кровью передается человеку, которого обрекают на такую же жестокую погибель.

По итогам судебного расследования выяснили, что графиня с четырьмя слугами замучила и убила более 500 человек. Ей были предъявлены обвинения не только в массовых убийствах. Лютеранский служитель Иштван Мадьяро обвинил Елизавету Батори в том, что она занимается оккультными науками и проводит дьявольские обряды. Эти показания, впрочем, суд проигнорировал, учитывая знатность рода графини и ее связи при королевском дворе. В результате женщине удалось избежать смертного приговора. В качестве наказания остаток жизни она провела запертой, буквально замурованной в комнате своего замка. Пищу ей передавали через специально проделанное небольшое отверстие[44].

Позднее, уже в XIX веке, Елизавету Батори стали обвинять в вампиризме, однако в XVI веке вампиры еще не были популярны. Обычные упыри не в счет, хотя истории об этих мертвецах, поднятых черным колдовством, были широко распространены в эпоху позднего Средневековья и Нового времени. А в XX веке графиня Батори попала в Книгу рекордов Гиннесса как самая «результативная» серийная убийца-женщина[45].

Елизавета Батори, хоть и считалась излишне жестокой, тоже вела себя вполне в стиле своей эпохи. По всеобщему убеждению, кровь обладала огромной магической силой, так как