Озерные страсти - Алюшина Татьяна

Вот так несколько дней назад он решил поплавать и, почти уже спустившись с косогора к озеру, вдруг заметил эту девушку, плавающую в теплом заливчике. И тормознул, зашел за ствол сосны, чтобы не напугать ненароком ее своим появлением. А потом она вышла из воды.

Голенькая. И розовые лучи солнца, выползавшего из-за скалы, словно окутали ее мокрое гибкое тело, засверкав на каплях воды.

М-да. Вот и все, как любит приговаривать его матушка. Вот и все.

Днем Антон прогулялся по грунтовой дороге, что буфером проходила между стенами заборов, ограждающих участки, в том числе и Александры Юрьевны, и лесом, и поднялся по «серпантину» на верх пригорка – побродил, одним словом.

А на следующее утро, мысленно остужая себя и посмеиваясь над собой, над неким предчувствием, ожиданием, теплившимся в груди, побежал на пробежку, решив, что сегодня он обязательно захочет искупаться в дальнем озере. Он совершенно определенно знал, чувствовал, что она приедет на своем велосипедике. И она приехала.

Северову стоило больших трудов, чтобы не расхохотаться во весь голос и сохранять внешнее спокойствие, когда девушка ползала по косогору, прячась за кустами и камнями, громко посапывая от усилий и сосредоточенности, производя какофонию звуков своими разведывательными передвижениями.

А потом, разоблаченная в подглядывании, она подошла к нему, и, разговаривая, Антон вдруг обратил внимание на ее узкие ладошки с длинными тоненькими пальчиками…

И эти тоненькие, изящные пальчики, производившие невероятно красивые, завораживающие его движения, сместили что-то у него в мозгу окончательно.

Или поставили на место.

Незамеченным он проводил ее до калитки общего забора, перед подъемом на гору, даже бежать не пришлось, так, трусил чуть сзади по лесу, настолько медленно она ехала, погрузившись в свои размышления. И проследил с вершины, как девушка спустилась по «серпантину» со скалы, проехала по грунтовке и завела велосипед на участок через заднюю калитку.

И на следующее утро снова отправился на дальнее озеро.

– Здравствуйте! – обрадованно поздоровалась девушка, остановившись наверху. Помахала ему рукой и принялась торопливо спускаться с косогора вместе с велосипедом на этот раз. – Мы с вами, – чуть запыхавшись, остановилась она возле него, – даже не представились вчера друг другу, – и протянула ему свою тонкую изящную ладошку. – Я Анна.

– Антон Валерьевич, – принял и очень осторожно пожал эту фарфоровую ладошку Северов.

– Вот и замечательно! – чему-то радовалась девушка.

Как и вчера, поплавали каждый по своей программе: он – нагрузочно, на скорости, чтобы сильно не охлаждаться; она – плескаясь как малек на мелководье. И когда Антон вышел из воды и переоделся, то предложил:

– Я хотел бы показать вам одно место, – указал он рукой вправо вдоль берега, в сторону леса.

– Далеко? – безмятежно поинтересовалась девушка.

А Северова прямо вот шоркнула эта ее доверчивая безмятежность: а если бы он был козлина какой с гнусными намерениями, а она выказывает полную готовность неизвестно куда и неизвестно с кем идти.

– Нет, не далеко, – сдержал он себя, чтобы не начать назидать наставлением по безопасности.

И, уже привычно за последние дни, мысленно усмехнулся, посмеиваясь над собой, – эк его пробрало-то, однако.

– А велосипед? – спросила девушка, не подозревая о штормивших в мужчине мыслях и чувствах в свой адрес. – Или лучше на нем поехать? В принципе, – посмотрела она задумчиво на своего железного друга, – мы вполне можем поместиться на нем вдвоем, если вы поведете, а я сяду на раму. – И посмотрела на Антона веселыми зелеными глазами: – В старых советских фильмах герои так часто девушек катали.

Северов тут же представил себе, самым красочным и ярким образом, что ему придется претерпеть, если он посадит девушку впереди себя на раму, а она откинется ему на грудь для равновесия… Ну, в общем, нет пока.

– Тут недалеко, пешком удобней, – заверил Антон. – А велосипед мы вон под тем кустом спрячем, на всякий случай, чтобы не вводить в искушение какого-нибудь заблудшего туриста, случись здесь таковой.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Ну давайте спрячем, чтобы не вводить, – согласилась девушка.

Пристроив агрегат, он повел Анюту вдоль берега, налево от залива в сторону леса, где метров через двести между двух сосенок начиналась еле заметная тропинка, которую натоптал сам Антон, приходя сюда. Тропинка практически сразу забирала вверх, поднимаясь по довольно крутому склону, но была достаточно удобной, чтобы по ней можно было спокойно пройти.

Не спрашивая и не предлагая помощи, просто взял Аню за руку и повел за собой, помогая подниматься. Вскоре подъем стал более пологим, а тропинка поворачивала вправо, держась параллельно озерному берегу. Они прошли еще метров пятьсот, плавно, но все же поднимаясь и поднимаясь вверх, когда Антон свернул еще раз направо и перехватил поудобней за локоток руку девушки, которую так и не отпускал весь путь, придержав более основательно.

– Здесь осторожней, – предупредил он, выводя Анну на большой, практически плоский огромный валун, нависший над озером. Провел ее почти к самому краю, развернул, поставив перед собой, продолжая придерживать за локоть, и повел рукой: – Смотрите.

А она вдруг перестала дышать и словно застыла вся.

Да, он понимал.

Вид, открывавшийся с этого места, был совершенно потрясающий, невероятный. Дыхание перехватывало от этой строгой, сдержанной и величественной красоты.

Озеро лежало перед ними во всей красе, как на ладони, и вздыбливающиеся по его берегам, карабкающиеся наверх каменные глыбы и валуны скал, среди которых высились гордые ровные сосны и низкорослые деревца кое-где между ними, отражались как в зеркале в неподвижной глади воды. И над всем этим великолепием царила небывалая тишина, нарушаемая лишь еле слышным плеском воды и щебетом птиц.

Они стояли молча и смотрели, сливаясь с природой, становясь ее частью, принимая ее в сердце и душу как неожиданный, великолепный дар.

Через какое-то время она повернулась к нему, подняла лицо, посмотрев своими светло-зелеными глазами, переполненными непролитыми восторженными слезами, и произнесла с глубоким чувством, тихим, переполненным эмоциями голосом:

– Спасибо.

А у него всколыхнулось сердце, пропустив пару ударов.

М-да, как-то вот так. «Что ж теперь сделаешь», – подумалось ему.

На следующее утро девушка не приехала, Антон прямо расстроился и все подшучивал над собой и даже было подумал: а не наведаться ли в гости к Александре Юрьевне, дабы выяснить причину, по которой ее племянница не приехала сегодня купаться.

И, запрокинув голову, засмеялся в голос над этой мелькнувшей мыслью, которую чуть не принялся обдумывать всерьез.

Анюта ехала и думала о том, что знала имя-отчество соседа еще до того, как тетушка открыла им с Леной его сегодня, и про то, что ее секретик как-то незаметно ширится и наполняется, становясь все объемней и значительней, грозя перерасти в полновесную тайну, а этого не хотелось бы. Зачем? Тетушка – не тот человек, от которого Анна что-либо утаивала, а ровно наоборот, делилась всеми своими делами и переживаниями, да и начинать не собиралась.

А еще она с сожалением думала о том, что сегодня не встретит Антона Валерьевича, потому как едет не утром, а днем. И предвкушала, как, наплававшись, пойдет на тот валун, что он ей показал, и порисует.

Вчера она просто задохнулась от красоты, дышать не могла, когда он привел и поставил ее перед собой на этот надолб, нависший над озерной гладью, и повел рукой, будто преподносил, дарил ей эту великую, роскошную драгоценность.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Анне всю ночь снилась эта величественная картина. И руки невозможно было удержать, так хотелось немедленно перенести эту красоту на холст или бумагу, еле сдерживала себя, зная, что обязательно будет рисовать с натуры. Вот сегодня и порисует, а завтра утром обязательно поедет в их урочный утренний час и покажет Антону Валерьевичу, что у нее получилось изобразить. Почему-то у Ани даже тени сомнения не возникало, что он появится в привычное время, как было уже дважды, хотя они ни о чем не договаривались.