Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

шепот и скрытно подсоединенный к электросети, скорее всего, во время ремонта.

Они выехали за город, где можно было без посторонних глаз осмотреть машину. Самые откровенные разговоры мэр мог вести именно в машине, а не в кабинете. Булыкину пришлось повозиться. «Жучок» затаился за панелью приборов.

Лещев достал из багажника бутылку коньяка и два полиэтиленовых стаканчика.

– Давай, майор, расслабимся.

Булыкин отказался.

– Обратно поведу я, а вы пейте.

– Твою мать! – выругался мэр, наливая в стаканчик. – Твою мать! – повторил он. – Что происходит, майор?

– А что происходит? Как жили в дерьме, так и живем. Только дерьма стало еще больше. Такой дружбы котов и мышей, как у нас, наверно, нигде нет.

– А я, по-твоему, кто?

– Вам видней, – отозвался Булыкин, посматривая по сторонам. Разговор этот был ему в тягость.

– В чем-то я мышь – это точно, – согласился мэр. – А в чем-то кот. Должен быть котом, но – не получается. Знаешь, чьи дачи там строятся? – Лещев кивнул на холм в излучине Волги. – Моего помощника Царькова, твоего начальника Шокина и нашего будущего мэра Рогова. Забор в забор.

Булыкин усмехнулся:

– Вы же сами, наверное, участки им выделили.

– Сам, – признал Лещев.

Царьков не раз уговаривал его взять участок на этом холме, рядышком с собой. Брал на себя все расходы. Он, Лещев, затянул с ответом. И Царьков перестал предлагать.

Лещев налил себе еще. Никита следил за его движениями. Он знал, что мэр может выпить хоть тазик. Но сейчас он взвинчен. Еще не хватало, чтобы его развезло. Возиться с ним…

Мэр сел прямо на землю. Замер с опущенной головой. Задумался о губернаторе. Валерий, Валерик… Как можно жить с таким именем? Мужик до мозга костей, Лещев любил находить что-то немужицкое в начальнике. Раньше презирал Сапрыгина за его безукоризненные костюмы и галстуки. А потом стал обезьянничать. Только те же костюмы сидели на нем мешком, брюки морщились гармошкой, зад провисал, вязь галстуков он так и не освоил. А уж о физиономии и говорить нечего. У Сапрыгина всегда такой цвет лица, будто он только что вышел от визажиста. И стрижется он каждую неделю. А у Лещева будка, как у полярника. Красная, обветренная, толстые губы высушены, нижняя губа висит вареником. Эх!

Никак не мог простить Лещев Сапрыгину и своего холуйства. Раньше он таким вкрадчивым и прогибучим не был. Конечно, не ради себя прогибается. Ради любимого города, ради людей. А все равно обидно.

Но больше всего не мог простить Лещев неблагодарности. Привез губернатору лосенка, детеныша убитой лосихи, двухмесячного, пугливого и потерянного, все-таки сирота. Сапрыгин глядел на него с нежностью, в темя целовал, из бутылочки молоком поил, а его, Лещева, даже слова теплого не удостоил. Обычно ведь как. Я тебе подарочек, ты – мне. Это даже в психологии описано – правило взаимного обмена. Плевал губернатор на это правило. Эх!

Лещев вылил в стаканчик остатки коньяка и выпил мелкими глотками, роняя желтые капли на зеленый галстук.

22 июня 2006 года, четверг, вечер

Корытин правильно рассудил, что скрываться у Ланцевой или Томилиных Радаев не будет. Остается Булыкин. Грифы сели майору на хвост. Слежку вели по всем правилам, передавая его от одной машины наблюдения к другой. После работы мент ехал ночевать не домой к жене, а в деревню. Только покупал при этом многовато продуктов.

Захватить Радаева, если он скрывается у Булыкина, не представляло труда. Достаточно просто взломать дверь или влезть в окно. Дверь деревянная, окна без решеток. Но грифы не забывали, в чьих руках теперь мелкашка.

Корытин поручил следить задачей Пикинесу и Шурупу. Не кончили враз Радаева, пусть теперь сами исправляют свой промах.

Пикинес и Шуруп вначале все сделали правильно. Заглянули к соседу. Начали выспрашивать, не живет ли кто-нибудь у Булыкина. Алкаш сразу понял, что в качестве информатора может неплохо заработать. Сказал, что никого из посторонних не видел, но если увидит, то может сообщить. Пикинес и Шуруп похвалили: правильно соображаешь. Дали денег, пообещали хорошую премию, подарили мобильник, велели в случае чего звонить и укатили на рыбалку.

Денег дали зря – алкаш теперь не просыхал. Приехав на другой день и увидев его в полном ауте, Пикинес и Шуруп пустили в ход все, что попалось под руку. Радаев принял шум экзекуции за драку алкашей и включил мобильник, позвонил Тане.

– Ой, а я тебя набираю, набираю. Ты где? – судя по голосу, Таня была в подавленном состоянии. – Ты можешь приехать? Мне срочно нужна твоя помощь. Я пропадаю, Павлик.

– Приеду, как стемнеет, – пообещал Радаев.

Он отключил связь и задумался: замануха или действительно что-то случилось? Он отключил связь, но не сам мобильник, и Таня набрала его снова. Хотела сказать, сколько раз он должен позвонить в дверь. Она никому не открывает, боится.

У Пикинеса был звериный слух. Он расслышал звонок мобильника. Но вломиться в дом Булыкина грифы не решились. Позвонили Корытину, пока тот соображал и согласовывал с Царьковым, сумерки сгустились, и Радаев, не дождавшись Булыкина, благополучно слинял с дачи.

22 июня 2006 года, четверг, поздний вечер

Таня открыла по условному звонку. Прическа в беспорядке. Никакой косметики. Похоже, слегка поддатая. Зареванная, но опухший только один глаз. Таня – это Таня. Она всегда одним глазом плачет, а другим смеется.

Свет в квартире не горел. Сели у окна, где посветлее. В полумраке Таня выглядела старше. Павел не задавал вопросов. Сама расскажет.

– По-моему, Ленчик хочет от меня избавиться, – Таня всхлипнула. – Или утону, или выпрыгну из окна, что-то в этом роде.

– Давай по порядку, – предложил Павел.

– Я устарела. Ленчика потянуло на свежатинку. У нас завелась Даша.

Сердце у Павла екнуло. Хотя… мало ли сейчас Даш. Ему хотелось спросить фамилию, но он промолчал. Стало страшно. Этого только не хватало, чтобы Даша спуталась с убийцей ее брата. А в том, что Квас имеет к смерти Вани Томилина самое непосредственное отношение, Павел уже не сомневался.

Он не стал ничего выяснять, только спросил:

– У тебя точные сведения?

– Я эту Дашу своими глазами видела. Помнишь, где мы встретились? Я их тогда до самой дачи проводила. Я ему потом все высказала. А он так на меня посмотрел, будто приговорил.

…Как всякой женщине, Тане хотелось определенности. Все-таки уже девять лет вместе, пора бы оформить отношения. Обидно: замужние подруги посматривают свысока. Если у тебя есть все, но нет мужа, ты все равно – ноль без палочки.

Царьков начал говорить то, что говорят все мужчины, которым брак ни к чему. Тане бы остановиться.