Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

таких случаях мне не изменяет, Рогову был выдан солидный кредит на создание банка. А без страховки, сама понимаешь, кредиты не выдаются. Еще есть вопросы?

– Есть. Можно узнать, за что Царьков был отчислен из мединститута?

Губернатор позвонил министру здравоохранения области. Через полчаса информация была готова. Царьков был отчислен с первого курса за кражу успокоительного средства при психиатрическом лечении – наркосодержащего препарата метаквалона.

24 июня 2006 года, суббота, утро

С наступлением темноты наряд грифов оставил свою лежку и исчез. Павел и Олег долго еще боялись сделать лишнее движение. Вдруг кто-то остался?

Ночью они очень пожалели, что не захватили репеллента. Сначала их нещадно ели комары, а к утру, что похуже, набросилась мошка.

Когда стало светать, Олег сказал:

– Надо сматываться. Если грифы придут, мы просидим здесь весь день. Какой смысл? Нужно передать отснятую кассету Булыкину.

Они отсняли технологию закладки тайников и пользования ими, а заодно всех курьеров, которые приходили за мазлами. Их было не меньше полусотни.

– Иди, я тебя не держу, – хмуро сказал Радаев.

Он считал, что надо набраться терпения и посидеть в этом дьявольском лесу еще день. Если придут те же, кто приходил сегодня, значит, организация Кваса ограничивается этими лицами. Если же придут другие… Если придут другие, придется посидеть здесь еще одну ночь и еще один день. Терпения у него хватит.

– Иди, – повторил он. – Только оставь камеру.

– Идти, так вместе, – сказал Олег.

Ему было не все равно, как он будет выглядеть в глазах Даши.

Павел подумал и сказал:

– Нет, ты все же иди. Только очень тебя прошу, постарайся проехать в город как можно незаметней. Если передашь кассету Булыкину, считай, мы сделали большое дело. Если тебя перехватят, нам обоим хана.

Олег скрылся в лесу.

24 июня 2006 года, суббота, около полудня

Слышимость была отвратительная. Булыкин угадал, кто звонит, не по голосу, а по знакомому обращению:

– Командир, я не могу долго говорить и что-то объяснять. Короче, пусть Радаев быстрее уносит ноги из Топельника. Вы меня поняли, командир?

– С чего ты взял, что Радаев в Топельнике?

– Я ж говорю, долго объяснять. Разведка донесла.

– Нет у меня связи с Радаевым, – сказал Никита. – Ну, как тебе, лейтенант, на два фронта работается?

В трубке послышался циничный смех Гоши:

– Смелость, командир, должна быть изворотливой.

Никита нажал на кнопку отключения. Интересно, откуда Гоша звонил? Если не может долго говорить, значит, он в гуще событий. А где эта гуща?

Он тут же набрал Анну и сообщил ей о странном звонке Гоши. Анна сказала, что сама только что собиралась звонить. Томилин сообщил ей, что Радаев просил бинокль, а потом уехал куда-то вместе с Олегом.

«Они оба в Топельнике», – понял Булыкин. Молодцы, конечно, но это игра со смертью. Даже Гоше стало жалко ребят.

Никита поехал к Топельнику.

В «Спарте» работал инструктором бывший военный разведчик, бывший преподаватель особого факультета Рязанского училища ВДВ. Он хорошо натаскал грифов. Разведчики снялись и ушли, но не все. Оставшиеся скрытно прошли за Олегом до самого края леса, где был спрятан мотоцикл.

Увидев, что попал в западню, Олег бросился бежать, но его догнали, свалили наземь, заклеили рот скотчем, надели наручники и затолкали на заднее сиденье автомашины.

Пичугин доложил обстановку Корытину. Тот распорядился:

– Давайте его на дачу.

Автомашина рванула с места.

Пичугин в сопровождении грифов пошел туда, где скрывался Радаев.

24 июня 2006 года, суббота, около полудня

Царьков и Корытин ждали появления московских наркополицейских. В Москву вместе с Андреевой улетел только один из них. Остальные четверо остались.

Информация исходила от своих ребят в областном отделе Наркоконтроля. Москвичи что-то затевают. Этого следовало ожидать после того, как была вывезена Андреева.

И все же решили не дергаться, ждать развития событий и на всякий случай подстраховаться. Заманить кого-нибудь на дачу и в трудную минуту взять в заложники, чтобы обеспечить отход. Ланцева и Олег Лещев подходили для этой роли как нельзя лучше.

Царьков смотрел на видеомагнитофоне отснятую Олегом кассету. Неплохое было бы подспорье для обвинения. Но теперь у них против него ничего нет. Разве что Таня. Но что она знает? Только то, что могла подслушать, подглядеть. Показания одного свидетеля – это не страшно. А в офисе его и здесь, на даче, – не то что наркотиков, даже автоматического оружия нет. Он принципиальный противник огнестрела. Ствол эффективен, но и засыпаться с ним проще простого. Это он хорошо усвоил из учебников криминалистики.

Царьков набрал номер Ланцевой. Заворковал, будто ничего не происходило:

– Здравствуй, Аннушка. Ты где сейчас?

– Возвращаюсь в Поволжск, была у Сапрыгина, тебя вспоминали, какой ты у нас ярый борец за моральное здоровье молодежи.

– А до этого проводила Таню в аэропорт, да?

– Ее без меня было кому сопровождать, Леня.

– Вот так на глазах гибнет дружба, – посетовал Царьков.

– Друзья не засовывают «жучков», Леня. Ой, ладно. Ты чего хотел-то?

– Аннушка, ты, наверно, потеряла Радаева. Хочу сообщить, нашелся он, сидит у меня на даче. Не хочешь взять его еще раз на поруки?

Анну бросило в жар, стало трудно дышать. Волнение помешало ей проверить слова Царькова. Чего стоило попросить его передать трубку Павлу. Ей даже в голову не пришло позвонить Булыкину посоветоваться.

– Еду – сдавленным голосом ответила она.

24 июня 2006 года, суббота, после обеда

Царьков сам встретил Анну у ворот. У него было странное выражение лица. Спокойное, почти торжественное. Движения – плавные, замедленные. Кажется, он не испытывал ни страха, ни желания нагонять страх.

– Проходи, чувствуй себя как дома.

Под навесом перед домом стоял столик с напитками. Они подошли, сели в плетеные кресла.

– Что будешь пить? Или, может быть, мороженое?

– Нет, спасибо, я бы сразу перешла к делу, – Анна огляделась. Ей показалось, что вот-вот сюда приведут Радаева. – Знаешь, Леня, – продолжала она, стараясь выглядеть уверенной в себе, – я ехала сюда и думала: а почему бы мне не взять у Царькова интервью? Это может быть сенсацией – интервью с человеком, которого вот-вот арестуют.

– Не так, – с улыбкой поправил ее Царьков. – Интервью журналистки накануне ее гибели. Ты уже включила диктофон?

– Зачем? Это же незабываемый момент.

Царьков нехорошо улыбнулся:

– Ты уверена, что тебе еще понадобится твоя память? Ты ввязалась в мужскую игру, Аннушка.

Царьков дышал размеренно и глубоко.

– Ты так спокоен, – отметила Анна.

– Власть и должна принадлежать спокойным.

Изображает бог весть что, а она должна подыгрывать. Будь ты неладен, шут гороховый!

– Ладно, царь Леонид, показывай свои владения.

Царьков жестом предложил ей первой войти во внутренний двор.

Ланцева