Избранные произведения. Т. 8. Квози: Квози. КОТализатор - Алан Фостер

К утру дождь прекратился. Владелец плантации приготовил к их пробуждению на удивление роскошный завтрак. Экзотические крики птиц джунглей, то хриплые, то разливавшиеся трелью, сопровождали беседу за столом.

К восьми часам, огибая мели, они уже плыли по реке в огромном каноэ, какое когда-либо приходилось видеть Картеру. Насаженный на длинную до смешного ось винт дряхлого моторчика «Эвинруд» исправно и плавно продвигал их вниз по течению. В каноэ не было сидений, Эшвуд и Картер ютились среди припасов продовольствия.

Каноэ управлял появившийся на рассвете в сопровождении носильщика-метиса по имени Кристофер лодочник Пьер. Очевидно, испанские имена не были в особенном почете в этой части света.

На следующий день Игорь приказал своим людям при- стать к берегу. Отдалившись от реки, они наткнулись на скалы, покрытые рисунками.

— Древние петроглифы — пояснил Игорь.

— А где твои люди? Почему они не подходят? — Эшвуд оглянулась в недоумении.

— Они ни за что сюда не подойдут. Пушаро для них запретно. Пойдем дальше!

Он обвел их вокруг каменных глыб. Под нависшим козырьком из гранита они увидели каменную стену, сплошь покрытую причудливой резьбой. Некоторые из узоров показались Картеру незавершенными, как будто художник устал или отчаялся выразить себя и перешел к другой части стены, чтобы попытаться заново осуществить замысел. Но и те рисунки, которые казались законченными, ни о чем ему не говорили.

Игорь улыбнулся:

— Не отчаивайтесь! Никто не знал, что здесь, в джунглях, существуют наскальные рисунки, пока отец Винсенте Сентигойя не обнаружил их в 1921 году. Но они никогда не подвергались систематизации и научному исследованию. Ничего не известно об их происхождении и создателях. Кроме того, они совершенно не похожи на те, что высекали инки. Так что можете толковать их, как вам заблагорассудится, — он принялся рассматривать стену. — Что касается меня, глядя на них, я переношусь в загадочные древние времена, — он дотронулся до гладкого серого камня. — Ясно, что вот это — человеческое лицо, но, убей меня бог, я совершенно не могу понять, что это за предмет рядом с ним, — Игорь передвинулся влево. — А вот этот рисунок я называю "солнце в ящике". Люблю придумывать этим рисункам названия!

Несколько сотен рисунков были, на первый взгляд, беспорядочно разбросаны по стене. Они рассмотрели многие из них и уже собрались было уходить, как Эшвуд вдруг указала на один:

— Подождите! Вот этот я, кажется узнала! Да, это он! Брови Игоря от удивления взлетели вверх:

— Узнала?

— Да, у меня есть такой же рисунок! Я уверена, точно такой же!

Игорь задумался:

— Ну если так, — сказал он, растягивая слова, — то возможно, что мы, в конце концов, отыщем сокровища!

Громкий вопль отвлек их внимание от петроглифов. Картер дернулся было в сторону реки.

— Люди, живущие здесь, не едят кошек, — поспешил успокоить его Игорь, и они пустились в обратный путь.

Переночевали они в палатках на берегу, а на следующее утро двинулись вверх по одной из речушек. Картер наслаждался окружавшим его миром, чего нельзя было сказать об Эшвуд.

— Мне кажется, на реке насекомые досаждают меньше, — пытался успокоить ее Картер.

Игорь время от времени спрашивал у Эшвуд, куда плыть и однажды, развернув каноэ, направил его в приток, о существовании которого Картер никогда бы не догадался, такой густой была растительность по берегам.

Им предстояло проплыть на каноэ как можно дальше вверх по притоку, чтобы затем отправиться пешком. Был разгар сухого сезона, как сказал Игорь. Большую же часть года болотистая почва и бурные пенистые реки оставляли местность, которую они сейчас пересекали, совершенно непроходимой.

Им удалось пополнить запасы продовольствия пираньей, белое мясо которой, пронизанное мелкой сеткой костей, отдаленно напоминало по вкусу форель. Игорь и его люди каждый вечер прыгали в воду ровно в пять часов пятнадцать минут, когда дневные москиты прекращали свои полеты, и с наслаждением плескались не больше десяти минут, чтобы успеть вылезти из воды к пяти часам тридцати минутам, когда ночные москиты возобновляют свои полеты.

Картер не испытывал охоты последовать их примеру, несмотря на огромный соблазн омыть тело, но въевшиеся грязь и пот заставили, в конце концов, и его, и Эшвуд залезть в воду. Как и обещал Игорь, пираньи не накинулись на них, но угроза их нападения не давала Картеру расслабиться, когда он намыливался, стоя по пояс в воде.

Несколько дней спустя, когда приток сузился настолько, что плыть дальше стало невозможно, они вытащили каноэ на берег и надели на спины рюкзаки. Картеру казалось, что в этой невыносимой жаре, при этой избыточной всепроникающей влажности, его рюкзак весит чуть меньше телевизора с тридцатишестидюймовым экраном. Мача удивительным образом размером и весом стала напоминать ягуара, крик которого они слышали недавно. Но Картер об этом молчал. Впрочем, как и Эшвуд.

Они тепло попрощались с Пьером, который остался с каноэ ждать их возвращения.

К концу первого часа пути Картер поймал себя на том, что завидует оставшемуся лодочнику. Он также с умилением вспомнил отель в Куско, кондиционер, кубики льда в стакане, освежающий душ и пахнущие лимоном простыни. На укусы прожорливых насекомых, ни на мгновение не перестававших штурмовать открытые части тела, он давно перестал обращать внимание, доверившись толстому слою желатинообразного средства, которое, однако, мало помогало, несмотря на то, что он добросовестно намазывался им каждое утро.

Попадались такие наглецы, которые умудрялись прокусывать даже джинсы. Но он и на них старался не обращать внимания.

Игорь рассказал о еще неисследованных болезнях, распространенных в Инфиерно Верде. Многие из них были неизлечимы, а у некоторых не было даже научных названий. Картер старался не думать о плохом. Все свое внимание он сконцентрировал на зелени, через которую им приходилось продираться. Мачете Игоря и Кристофера ритмично подымались и опускались, прорубая в сплошной стене зарослей тропу, которой никогда здесь не бывало.

После полудня его ноги дрожали и ныли, голова кружилась. Когда Игорь объявил привал, Картер направился к одинокому дереву, вокруг которого, в отличие от остальных деревьев, не было травы, и только он собрался сесть и прислониться к его стволу, как Игорь закричал:

— Не подходи!

Он успел за руку удержать Картера.

— Почему? Здесь травы нет, и, кажется, даже нет насекомых.

— Вот именно! Ничего нет! Это дерево называется пало санто.