Избранные произведения. Т. 8. Квози: Квози. КОТализатор - Алан Фостер

Алан Дин Фостер

Квози. КОТализатор

Квози

I

Что-то произошло.

Никто на «Последователе» не мог ему точно сказать, что же все-таки случилось, но он чувствовал это. «Что-то очень ненаучное», — отметил он про себя. Несмотря на усиленный тренинг. И что бы это ни было, оно не было подвластно никакой логике.

Он был не одинок в своих чувствах. Какая-то неопределенность ощущалась повсюду: и в циркулирующем воздухе, и в позах таких же как и он Квози. Он расспрашивал всех, кто мог что-то знать. И прямота ответов, которую при нормальных обстоятельствах сочли бы непростительно грубой, сейчас являлась лишним подтверждением всеобщего беспокойства. Все почему-то очень сердились на его вопросы, а он в свою очередь чувствовал себя виноватым, видя реакцию окружающих.

Но ничего нельзя было изменить: каждый на корабле испытывал огромное напряжение.

Он очень тщательно осмотрел свой наряд, прежде чем выйти из комнаты. Тонкие, почти флуоресцентные синтетические пластинки, которые образовывали кольца вокруг его бедер и верхних конечностей, переливались на свету. Он был облачен в облегающий, но не стягивающий тело цельнокроеный рабочий комбинезон неяркого бордового цвета в черную крапинку. Седьмым пальцем правой руки он поправил небольшой вырез на спине и пошевелил коротким пушистым хвостиком.

Взглянув на себя в зеркало, он заметил, что одна из четырех серег в правом ухе была расстегнута. Он застегнул ее, слегка провернул, и поднял ухо, чтобы убедиться в желаемом результате. Затем поправил цветную косынку на шее, два шарфа, повязанных на каждой верхней конечности, и в завершении, бледно-желтую ленту, перекинутую через плечо и повязанную вокруг талии. Если вы собираетесь обратиться с вопросами к высшим официальным лицам, то лучше всего одеться согласно общепризнанной моде.

Бриться еще раз было не нужно. Две широких, выстриженных отметины, видневшиеся из-за 0-образного выреза комбинезона, определяли его принадлежность к элитным разведчикам. А завитушки и причудливые узоры, выстриженные на его черном меху, носили декоративный характер. Пара белых полос, тянувшаяся от физиономии до хвоста, была натуральная и ему не нужно было лишний раз это подчеркивать.

«Надо обязательно заточить лезвие в бритве», — спохватился он. Иначе все труднее будет сохранить изысканно выбритые отметки на тыльной стороне рук. А возможности полностью заменить лезвие нет. Корабль не приспособлен для постоянной переработки вторичных ресурсов, хотя сохраняет при этом наибольшую эффективность при выполнении основных работ. Ведь существует масса первоочередных дел на корабле, для выполнения которых требуется использование приборов инженерного отдела.

А поскольку не исключалась возможность скорой встречи с неизвестной планетой, то для пополнения истощившихся ресурсов нужно было довольно много времени. Наверняка им придется приспосабливаться к абсолютно новому миру.

Кроме того, если верить слухам, существовали какие-то дополнительные проблемы. Так что было не до бритвенных лезвий.

Когда он вышел из комнаты и зашагал по коридору, то с удивлением отметил, что снова и снова продолжает восхищаться панно, которые покрывали стены и потолок. Это была почти безукоризненная имитация дерева Тавок. Он улыбнулся про себя. Сделать салон корабля полностью из дерева было давней мечтой художников и строителей. Идеальное сочетание эстетики и практичности. Однако, это было возможно в скульптуре, но никак не в точных науках.

Сам «Последователь» был из металла, керамики и пластика, но дизайнеры, заботясь о психологической атмосфере на корабле, украсили его настоящим деревом и лучшими репродукциями. Интерьер радовал глаз и вносил покой в душу каждого Квози, так как вполне удалось заменить необходимое для Квози созерцание живого леса.

Миновав жилые кварталы, он продолжал думать о том, как шли дела на других кораблях-собратьях «Последователя», ведь «Летящий-через-Пространство» покинул Квозинию за год до «Последователя». А «Парящий-под-Звездами» должен был выйти в космическое пространство год спустя. И ни у кого из них не было никакой возможности поддерживать связь ни друг с другом, ни с родным домом.

Какое изменяющееся понятие «дом». Теперь он лежал впереди них, а не позади.

По одному кораблю с переселенцами в год; каждый из них был запущен в различные системы для поиска уже населенных миров. Сложилась вполне определенная модель расселения. Однако никто не решался заговорить о том, что же будет с обитателями корабля, если все расчеты окажутся неверными и система, в которую их запустили, окажется мертвой, никем не населенной. Ведь корабли не имели достаточного технического оснащения для повторной попытки. И хотя все это знали, недостатка в желающих на вечно перенаселенной Квозинии не было. Каждый почитал за честь распространять интеллект Квози по всем Галактикам, а умереть при этом считалось самым большим счастьем.

В этот самый момент Смотрящий-на-Карты почувствовал в себе отсутствие силы духа Квози, для чего требовалось срочно посетить святое место и провести сеанс спокойных раздумий. Его недостаток заключался в том, что он считал жизнь намного лучше смерти, несмотря на то, что она могла принести ему славу. Наставники пытались успокоить его, объясняя, что как раз это и было основной причиной, по которой его взяли в разведчики.

«Вы выбрали очень трудную профессию, — втолковывали они ему. — Может случиться так, что у Вас вообще не будет практики. В результате, Вы будете страдать и морально, и физически».

Он завернул за угол, спрашивая себя, когда же могут начаться страдания.

Коридор извивался, напоминая туннель древних Квози. Продолжая идти, он все чище и чаще сталкивался с пассажирами корабля. Встречая Старейшин пятого поколениями обязательно в знак уважения прижимал уши и опускал глаза. Членов шестого поколения, как и он сам, он либо игнорировал, либо встречался с ними глазами, в зависимости от пола или положения в обществе. А молодежь седьмого поколения сама старательно избегала его, чтобы не наткнуться на строгий взгляд, или не получить бесконтактный шлепок.

Он вполне мог воспользоваться транспортом, но предпочел прогуляться пешком, наслаждаясь запахами и сменяющими друг друга пейзажами: Тавок уступал место Ребарлю, а тот, в свою очередь, плавно переходил в темно-бордовые и черные тона Самума. Их запахи острые и сильные проникали в его подсознание, и он понимал, что достичь этого можно было лишь благодаря надлежащему уходу за деревьями.