Избранные произведения. Т. 8. Квози: Квози. КОТализатор - Алан Фостер

— Ты уже встал, дорогой?

— Да, минутку, Марджори!

Он поднялся с кресла и осторожно положил кошку на подушку. — Лежи тихо! — прошептал он и направился к двери.

Эшвуд стояла в коридоре полностью одетая для того, чтобы тотчас же отправиться в город.

— Как? Ты еще не готов? Так дело не пойдет!

— Извини, меня сегодня ночью разбудили.

— Кто посмел? Послушай, мне наплевать, чем и с кем ты тут занимаешься по ночам. Картер, но если уж ты связался со мной, то, будь добр, вставай каждое утро вовремя.

— Ты права, здесь замешана женщина, — он улыбнулся. — Почему бы тебе не зайти и не пожелать ей доброго утра?

— У меня нет ни малейшего желания встречаться с твоими…

— Не стесняйся, Марджори! — он схватил ее за руку и затащил в комнату. Эшвуд огляделась.

— Где же она?

— В постели, где же еще! — по лицу Картера плыла широкая улыбка.

Эшвуд, увидев кошку, не преминула процедить сквозь зубы:

— Теперь тебе определенно придется спать стоя! Откуда она взялась?

— Ни малейшего представления! Я подумал, может, забралась через окно?

Он сел в изголовье кровати и принялся ласково ее гладить. Кошка зашевелилась, но решила не просыпаться или, по крайней мере, делала вид, что спит.

— Она забралась под одеяло у меня в ногах, и скажу тебе, Марджори, я, выпрыгнув из постели, чуть было снова не оказался в Лиме, без помощи авиакомпании на этот раз.

— Что же ты собираешься с ней делать? — она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. — Нам не нужно съезжать из отеля!

— Я не выкину ее на улицу! — сказал Картер. — Но если я оставлю ее здесь, персонал отеля сделает это за меня. Я слышал, люди, которым нечего есть, случается, едят собак, а что едят здешние бедняки, я не знаю.

— Что же тебе остается? Взять ее с собой? — она вложила в свои слова как можно больше сарказма.

— Почему бы и нет? — ответ Картера прозвучал так, как будто эта мысль пришла ему в голову прежде слов Марджори. — Она скрасит мне твое общество.

Эшвуд еле сдерживала себя.

— Ты собираешься тащить кошку в джунгли?

— Что же здесь такого? Она немного весит и не занимает много места. Я буду носить ее в рюкзаке.

— Ты сумасшедший! Она достанется на завтрак диким зверям. Кошка — домашнее животное, Джейсон! — убеждала Эшвуд, с отвращением поглядывая в сторону подушки. — Крутой парень, которого зритель помнит не иначе как с пулеметом в одной руке и гранатометом в другой, будет нянчиться в джунглях с кошечкой? Когда это ты успел надумать такое?

— Только что, — честно признался Джейсон. — Мне никогда не приходилось поступать так прежде, что, однако, не означает, что я не могу поступить именно так сейчас.

— Я больше не стану тебя уговаривать! Поступай, как знаешь! Но у меня нет ни малейшего желания услышать о ней однажды, когда будет трудно нам самим, и гораздо более, нежели этой кошке в этом городе. Ты понял? Кошачьи проблемы — твои проблемы!

— Я именно так и думаю, — он нежно посмотрел на свою недавно обретенную подругу.

Кошка подняла голову и замурлыкала. Картер погладил ее. — Пробраться через окно ко мне в комнату! Это смело! Я назову ее Мачо.

Эшвуд от удивления выкатила глаза:

— Почему Мачо? Мачо — самец! Ты не можешь назвать ее Мачо, она самка! Зови ее Мача, коли на то пошло, и проследи, чтобы она никуда не высовывалась, а то из

Мачи получится мачача!

Картер закрыл окно на задвижку.

— Я не сомневаюсь, она будет спать, пока мы не вернемся, — сказал он и, обращаясь уже не к Эшвуд, добавил: — Ты же умница и будешь вести себя хорошо, да?

Ответом ему было довольное урчание.

— О, Господи! — поморщилась Марджори. — Когда мы окажемся в сельве, у тебя появится прекрасная возможность перекинуться парой слов со змеями и пираньями.

— Что я и сделаю с удовольствием, если они окажутся более приятными собеседниками, чем ты, — огрызнулся он.

— Давай-ка одевайся и пошли, наконец! Они попытались сначала навести справки в отеле, потом в представительстве Американ Экспресс, которое располагалось неподалеку от отеля, на другой стороне улицы, но, в конце концов, они обегали весь город, пока какой-то говорящий по-английски полицейский не подсказал им обратиться в Организацию по Охране Южной Сельвы, офис которой располагался в центре города на Пласа де Армас.

Несшийся по коридору с пригоршней слайдов научный сотрудник Организации по Охране показал им нужную дверь.

В комнатке проводников был немыслимый беспорядок.

Снаряжение и книги лежали навалом на ободранном столе у окна, мешая посетителям созерцать вид древнего собора на противоположной стороне Пласа де Армас. Телефон и дряхлая печатная машинка опасно соседствовали на самом краешке стола.

Единственным обитателем комнаты оказался смуглый молодой человек с живым взглядом, тонкими чертами лица и мягким голосом. Он показался им слишком уж молодым для столь опасной профессии, но выбора у них не было. Молодой человек превосходно говорил по-английски, что и следовало ожидать от проводника.

— Вы выбрали не самый удачный момент, — сообщил он своим посетителям. — Сегодня мне нужно срочно лететь в Лиму для осмотра нового снаряжения, закупленного нашей Организацией. Я не рвусь идти с вами в сельву.

— Сколько мы должны заплатить, чтобы ты не летел в Лиму осматривать новое снаряжение, сынок? — Эшвуд искрометно добавила что-то на испанском.

Картер с удивлением посмотрел на нее. Проводник ответил на родном языке. Пока они торговались, Картер оглядел комнату и обнаружил стопку фотографий восемь на десять: заросли в джунглях, черный аллигатор с хвостом дракона, две немыслимо огромные выдры, дремлющий на дереве ягуар…

После того как, по всей видимости, Эшвуд и проводник договорились о цене, последовали крепкие рукопожатия и бурное выражение взаимных симпатий. Картеру было объявлено, что теперь они с Эшвуд должны полностью довериться опыту и смекалке человека по имени Игорь фон Маннгейм де Сото.

— Ты на самом деле собираешься идти в джунгли с проводником по имени Игорь? — прошептал Картер Марджори.

— Ты слишком долго прожил в Лос-Анджелесе, — ответила Эшвуд. — Южная Америка не более однородна в этническом отношении чем Северная. У этого парня предки были немцами и русскими. Но меня его компетентность интересует больше его генеалогии.

— Ты не говорила мне, что знаешь испанский! Она пропустила его замечание мимо ушей.

— Он сказал, что родился и вырос в Мадре де Диос и потому знает эту местность так же хорошо, как ты Беверли-Хиллз. С пятнадцати лет он ходит в сельву.