Когда отцветает камелия - Александра Альва

воистину могущественной! Нет, не думай, что я предлагаю заниматься этим бесплатно. Если согласишься работать на меня и искать нужных мне ёкаев, то я буду платить в сто раз больше, чем ты можешь себе представить. Тебе ведь нужны деньги? Ну конечно, всем людям они необходимы. А у меня их много, очень много!

– Я благодарна вам за предложение, но меня не интересуют сделки с ёкаями, – ответила Эри, стараясь, чтобы её голос звучал как можно твёрже.

Ей и правда требовалась немалая сумма, чтобы выплатить долги семьи, но она держала в голове самое первое правило, которое выучила, общаясь с существами из этого мира, – никому не доверять и ни с кем не заключать необдуманных сделок.

– Да… – Верховный аякаси прикрыл глаза, словно получил от слов Эри какое-то необъяснимое удовольствие. – Вот за это я и люблю смертных! Вы всегда отвечаете не так, как ответил бы ёкай. Вы умеете удивлять. Хотя при упоминании денег многие люди обычно забывают о своих возвышенных принципах и перестают быть интересными.

– Я – не многие.

– Конечно-конечно, ты акамэ, а с вами нужно считаться, я это помню.

– Вы отдадите мне гребень и Юкио-но ками?

– Узнаешь об этом в конце моего рассказа, – улыбнулся Нурарихён, хитро прищурившись.

– Тогда, пожалуйста, продолжайте! – склонила голову Эри в притворном смирении.

– Спешить нам некуда, поэтому моё предложение о работе останется в силе до тех пор, пока ты не выйдешь из чайной комнаты. Подумай ещё раз над своим ответом! – Он вздохнул и допил оставшийся чай, звонко втянув густую пенку. – А теперь давай продолжим! Единственный раз, когда Юкио добровольно вернулся в мой город, был связан с просьбой – избавить его смертную возлюбленную от дара богини Инари. Девчушка больше не хотела быть акамэ и медленно умирала, пожираемая собственной энергией. Задача не из лёгких, но я многое повидал за свою жизнь и знал один способ, как лишить человека божественной силы, сохранив при этом его память и зрение.

– И тогда Юкио-но ками отдал вам свой хвост? – прошептала Эри, скользнув взглядом по крышке лакированного сундука.

– К тому времени он как раз отрастил шестой – новенький, пышущий силой. Услышав мои условия, кицунэ, не раздумывая, согласился и обрезал его в качестве залога, тем самым обрекая себя до конца времён существовать лишь с оставшимися пятью хвостами. Ну не посмешище ли?

Но Эри было не до смеха. От этой истории её сердце разрывалось подобно бумажным фонарикам, которые повесили на крышу во время урагана.

– И вот что интересно, он больше не вернулся в мои владения, так и не привёл ту акамэ. Как я потом узнал, его возлюбленная внезапно погибла, и Юкио не смог смириться с потерей, поэтому привязал её душу к себе, чтобы смертная однажды вновь родилась в мире людей.

– Как? Откуда вы всё это знаете?

– Посмотри на амулет, который ты носишь, – сказал Нурарихён, касаясь сложенным веером запястья Эри, где до сих пор находилась монетка на красной нити. – Тут и знать не надо: я вижу, что эта вещица совершенно особенная. Именно из-за неё твоя душа переродилась, почти в точности повторяя прошлую жизнь. Если у тебя случались несчастья, то пойми, они лишь отражение тех событий, которые произошли во времена эпохи Эдо! Во всех твоих бедах виноват только один ками, и он сейчас лежит рядом с нами.

– Нет…

– Именно он пробудил твои способности. Одного прикосновения было достаточно, чтобы весь мир ёкаев почувствовал возвращение акамэ. Ему нельзя быть рядом с тобой, он приносит тебе одни страдания.

– Не лезьте не в своё дело! – неожиданно твёрдо ответила Эри, накрывая монетку на своём запястье ладонью. – Не вам судить о чужих страданиях, ведь и вы их точно так же приносите другим. Например, прямо сейчас.

– Спроси его, если вам ещё хоть раз удастся поговорить, как же на самом деле пробудились твои силы. Он недостоин вновь становиться твоим защитником.

– Это я сама буду решать.

Верховный аякаси выдохнул, и при этом изощрённая полуулыбка не сходила с его лица.

– История тебе для размышлений. Я изучал людей и знаю, какие они могут быть упрямые в своих убеждениях, но сказанное мной уже никогда не покинет твоё сердце.

Эри не хотела сейчас думать о том, кто виноват в злосчастном стечении обстоятельств, но из головы никак не выходила одна маленькая деталь. В первый день её возвращения в Камакуру она отправилась в святилище Яматомори, чтобы помолиться и отдать подношение богине Инари, и до чаепития в компании Кэтору с ней действительно случилось кое-что странное. Человек, пахнущий глицинией, чьего лица она не запомнила, промчался мимо и толкнул её. Мог ли это быть…

Нурарихён махнул рукой, подзывая своего чиновника.

– Пожалуй, хватит на сегодня пустых бесед. Давайте перейдём к более интересной части нашей встречи.

Глава 31

Сон

Пальцы на руках и ногах онемели, и Эри дёрнула головой, пытаясь сбросить внезапное оцепенение. Она подняла взгляд и увидела, как чиновник поставил в середину комнаты резную курильницу для благовоний в форме головы дракона. Из отверстий в крышке пробивалась белая змейка дыма, благоухающая сандалом.

– В нашем чае тоже был яд, – сказал Нурарихён, укладывая веер перед собой. – Скоро мы погрузимся в сон.

– Вы сумасшедший, – просипела она, осознавая, что язык перестаёт её слушаться. – Чего вы добиваетесь?

– Я отправлю тебя в самый центр грёз Юкио и посмотрю, как ты будешь пытаться его пробудить. Можешь считать это платой за гребень. Обещаю, если выберешься оттуда, я отдам тебе артефакт и отпущу.

Эри хотела остановить это безумие – кричать и отпираться, но кто-то положил одну ладонь ей на затылок, а другую на лоб, аккуратно укладывая её на татами. Теперь она могла видеть только край тёмного кимоно Юкио и дым, стелющийся по полу, подобно туману в лесной лощине.

– Ещё никому из тех, кто вдохнул яд в этой комнате, не удалось проснуться. Так удиви же меня, девочка-акамэ!

Пахло сандалом и зелёным чаем. Веки Эри сомкнулись, и она провалилась в глубокий сон.

* * *

Солнечные лучи нежно скользили по щекам, а сладкие ароматы цветов смешивались с запахами соли и водорослей, которые приносил с собой ветер, несущийся с моря. Хотелось ещё хоть немного постоять с закрытыми глазами и вдохнуть душистый летний воздух, но в голове, словно капли воды, падающие с кровли после дождя, назойливо мелькала одна мысль: всё не по-настоящему.

Она не должна быть здесь.

К ногам хлынула холодная вода, смыкаясь вокруг коленей и утяжеляя одежду.