Радужная Нить - Асия Уэно
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Довольно долго мы обменивались незначительными новостями, опасаясь касаться главного. Девушка первая завела разговор, и история, переданная в двух словах, оказалась невероятна.
"Нет, этого не может быть!" — подумал я. — "Неужели он существует?!"
Но она вернулась оттуда, а я — не Хоно, чтобы подозревать её во лжи.
И мне вдруг показалось, что всё случившееся служило той самой цели, ради которой нити наших судеб сплелись воедино…
— Но ты, Ю! Как ты мог воспользоваться нашим доверием? — я метнул в юмеми разгневанный взгляд. Сердиться на него я не мог, но нельзя же вечно спускать с рук подобные хитрости!
— Мне было тяжело, — он наклонил голову, не скрывая лукавства, — но это выглядело лучшим решением. Во всяком случае, единственным, которое угодило бы всем.
Я вспомнил, как мы сидели в доме старосты. Совсем, как сейчас. Тогда мы с Ясумасой и Химико пытались взбодриться, Ю накручивал на палец разноцветную прядь, а Мэй тешилась шкатулкой с секретом. Наверно, следует вернуть её владелице…
— Ну хорошо, напомню, — вздохнул этот обманщик. — Ты ведь первый хотел наколоть дров, не рубя деревья. Остановить колесо вечно повторяющихся жертвоприношений, и в то же время уберечь Мэй. На первый взгляд это было несовместимо.
— Но как же тогда?.. — подался вперёд Ясумаса.
— Только воистину добровольная и искренне оплаканная жертва могла спасти этих несчастных, — продолжал тот. — Но при этом неминуемо должна была погибнуть Мэй, и погибнуть не так, как люди, а навсегда — у неё ведь не было души. Я знал, что на такое вы, друзья мои, никогда не пойдёте. А если пойдёте, колесо сделает новый оборот, лишь заменив старые лица на новые.
— Но ты сам?! — вырвалось у меня. — Ты бы смог смириться?
— Мне было достаточно знать, что не согласитесь вы, — уклончиво ответил юмеми. — К тому же, малышка… — Он оборвал себя на полуслове и посмотрел на неё.
— Я хотела прекратить своё пустое существование, — спокойно молвила та, словно о погоде рассуждая. — Оно и без того затянулось. Мне было жаль доставлять вам хлопоты, но, когда можно спасти столько обречённых людей, разменяв бессмысленную вечность на нечто более ценное… Я часто задумывалась, суждено ли мне когда-нибудь исполнить своё предназначение, и получила ответ на этот вопрос.
— Но почему ты считаешь своё существование пустым?! — воскликнул я. — Тогда любой человек вправе сказать о жизни то же самое! Для нас… для меня ты важна! И, думаю, не только для меня… Не знала?..
— Вот на этом и строился мой расчёт, — довольным голосом заявил Ю. — И каждый поступил так, как предполагалось. Я усыпил вас, чтобы поговорить с малышкой наедине. И опечалился, узнав, что долгий век ей опостылел.
— Даже в человеческом облике я была лишена стольких чувств, — тихо прошептала девушка. — Когда начинаешь завидовать тем, кто способен испытывать боль в стёртых ногах или жажду… я могла есть, пить, получить рану, но это совсем не то… Я была способна смеяться и плакать, но лишь людям дано делать это без причины, просто потому, что на сердце легко или тяжело. Но прошу простить меня, господин Ю, за то, что прервала ваши разъяснения.
Я заметил, что она стала относиться к нему иначе, хоть и по-прежнему уважительно. Будто их судьбы разошлись.
— Дальнейшие события развивались согласно плану. — Речь юмеми лилась, как ни в чём не бывало, но губы слегка искривились в грустной улыбке. — Мы поговорили, и я обещал малы… Мэй-Мэй, что не позволю вам вмешаться. Она передала тебе, Кай, шкатулку. Я усыпил всех, разбудив тебя незадолго до того, как мы добрались до нужного места. Девушке следовало переодеться в собственные наряды и дождаться появления нуси. Я не сомневался, что ты мгновенно раскроешь наше исчезновение, хотя бы благодаря явному знаку — шкатулке — и начнёшь поиски. Где? Только на болотах, где же ещё? Ты мог и не будить господина Татибану с госпожой Химико, хотя я предполагал, что вас будет трое. Единственное, что упустил — это вещи, которые вы умудрились побросать в доме. Уж деньги то могли взять?
— Мы торопились и были встревожены, — пробормотал Ясу, слегка покраснев.
— Но зачем вы пытались задержать нас, господин Ю? — поинтересовалась его подруга. — Вы встретили нас, чтобы мы не промчались мимо, но?..
— Затем, что вас действительно следовало задержать, дабы Мэй исполнила своё предназначение и не тревожилась за окружающих до той поры, когда пути обратно не будет. Сомнения и страх за друзей губительны для решимости. Но вы должны были появиться, обязательно. Только это могло дать ей то, на что она и не надеялась, и во что даже я сам почти не верил. Мне… мне действительно было тяжело.
— Добровольная и искренне оплаканная жертва… — задумчиво произнёс я. — Ведь это позволяло не только снять проклятие с деревни! Это было нужно… самой Мэй. Я прав? Ради этого, Ю, ты и подверг нас ужасному… зрелищу, осознанию бессилия, поскольку нуси невозможно убить, и породил чувство вины в каждом? Кто может сильнее оплакивать утрату, как не тот, кто вместо помощи навредил? Для этого ты разыграл представление про жертву, которую наша опрометчивость сделала напрасной?
Слова, срываясь с моего языка, делались всё тише. Так разворачивают тонкую бумагу: сначала быстрыми уверенными движениями, затем осторожными, чтобы не выронить предмет, чьи очертания проступают с каждым слоем.
Но кое-что я произнести так и не смог. То, о чём, наконец, догадался.
Поэтому ты и позволил бить себя по лицу. Пытался расплатиться за собственную жестокость, подчиняясь моей? Да, не хотел бы я оказаться на твоём месте! Обманывать, ранить ради слабой надежды — и, возможно, так никогда и не узнать, правильным ли было принятое решение. Возвращение Мэй-Мэй можно назвать лишь одним словом — «чудо». Мы могли не увидеть её никогда.
— Да, именно это вернуло меня к жизни… нет… подарило новую, настоящую! — глаза красавицы засияли невыплаканными слезами, она обернулась к Ясумасе и Химико. — Если бы не вы… если бы не ваша отчаянная попытка… Я видела, как вы бились с чудовищем. Понимали, что безуспешно, но продолжали наносить удары, снова и снова! А вы, Кайдомару-сама и вы, господин Ю… Простите, что причинила боль, я не знала… я уже не помнила, что это такое. — Чистые, словно роса, капли покатились по нежным щекам. — Теряя людей, чей век так недолог, я всё чаще бесстрастно смотрела им вслед. Постепенно утрачивала даже ту человечность, которую обрела вначале. Жертвуя собой, я следовала долгу и смутной надежде принять смерть как избавление, но не из сострадания. Поддерживая меня на пути навстречу гибели, вы, господин Ю, дали желанное забвение. А вы, господин Кайдомару, оплакавший меня — жизнь, о которой я и не мечтала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});