Возвращение, или Свободу попугаям! - Юлия Фирсанова

Никто в компании точного ответа на мой почти риторический вопрос не знал, сильфы снова умчались на сей раз вдвоем и вернувшись выложили:

— Мужчина едет с целью. Он кого-то ищет, а четверо — его охрана.

— Ну и пусть ищет, — согласилась я, не оспаривая чужого права на поиск, справедливо рассудив, что если пятеро кого-то и ищут, то не нас. Лакс в здешних краях давно не появлялся, Кейр вел жизнь законопослушную, а Гиза никто не стал бы искать, коль не желал покончить жизнь самоубийством. Четыре охранника — ничтожно малая гарантия безопасности при встречи с киллером Тэдра Номус. Нет, я вовсе не одобряла прежней профессии Гиза, но не могла не признавать его высоких профессиональных навыков, ныне поставленных на службу мне.

Гадание на кофейной гуще довольно скоро окончились, предсказанную разведкомандой сильфов группу всадников мы увидели лично, в том числе и возглавлявшего ее типа с цепью. Ну что сказать, черная грива волос, стелющаяся по плечам, широкий разворот плеч, соболиные брови, хищный нос с тонкими ноздрями, упрямый подбородок, полногубый рот — такими рисуют благородных героев женских романов. Красавец-самец в зрелом возрасте. Если б я вечно не западала на мужчин с неправильными чертами лица, непременно влюбилась бы, а так просто смотрела с равнодушным любопытством на то, как завидев нашу скромную компанию и признав во мне магеву, он вскинулся и погнал горячего жеребца на сближение. Охрана, повинуясь единственному жесту господина, осталась на месте.

— Магева, — придержав поводья, мужчина приложил руку к груди и слегка поклонился, вроде бы и формальное почтение выразил, но без души. — Я желал бы просить твоей помощи в розыске пропажи.

— И что же ты потерял? — поинтересовалась я, изучая не столько мужчину, сколько коня — статного вороного красавца, весьма напоминавшего сложением лошадку Вейлисы. Некоторые запоздалые подозрения зароились в голове.

— Я барон Мангонт. Три дня назад из замка исчезла моя падчерица Вейлиса. Я не знаю точно, была ли девушка похищена или ей задурили голову и убедили покинуть родной кров, — голос мужчины дрогнул от вполне искреннего волнения.

— Девушка очень наивна и доверчива, право, я чрезвычайно беспокоюсь о ее благополучии. Ее неопытностью могут воспользоваться с недобрыми намерениями: ограбить, надругаться, даже убить! — Мангонт занялся нарочитым нагнетанием атмосферы, по-видимому, надеялся пробудить во мне безмерное сочувствие и подвигнуть к оказанию немедленной помощи в розыске беглянки. Не знай я саму "несчастную" Вейлису и первопричину проистекающих несчастий, вполне вероятно могла бы попасться на удочку ложного сочувствия озабоченному опекуну.

— Значит, все дело в беспокойстве о пропавшей, — задумчиво протянула я, якобы склоняясь к оказанию помощи, а на деле проверяя до какой степени способен завраться собеседник.

— Мой долг попечителя, обещание, данное у смертного одра супруги, и собственная душевная привязанность к той, которую я полюбил как дочь, — патетично поддакнул барон, засверкав темными бриллиантами глаз так, будто вот-вот обронит скупую мужскую слезу. Известно, ничто не пробивает женщину на жалость, как сильный красавец, позволивший себе открытое проявление пылких чувств.

Наверное, мужчина весьма привык полагаться на личное обаяние и сейчас использовал старые трюки совершено рефлекторно, с привычным самодовольством полагаясь на их эффективность. Вот только я сразу поняла, в какой части своей речи Мангонт врет, а в какой не кривит душой. Почему? Точно не знаю: то ли в силу внезапно резко развившейся интуиции, то ли из-за обилия сильфьей пыльцы, вытряхнуть которую из одежды так и не удалось, да к тому же мои "живые эполеты" продолжали усиленно засыпать насест новой порцией искрящегося чуда. Клятва и долг заботы барона существовали на самом деле, а вот насчет отеческой любви к приемной дочери мужчина явственно чего-то недоговаривал. Не договаривал причем в такой же степени, как Герасим, отправившийся топить Му-му.

— Что ж, барон, я могу успокоить вашу чувствительную совесть, — серьезно ответила я, решив закончить игру. — С Вейлисой все в порядке, она жива, здорова, не попала в дурную компанию и вполне счастлива. Возвращайтесь домой, теперь забота о благополучии девушки легла на иные плечи. Вполне достойный мужчина предложил ей руку и сердце, она ответила согласием.

— Что-о-о? — взревел Мангонт, разом выйдя из образа терпеливого опекуна, незаслуженно страдающего от легкомысленных выходок воспитанницы. Конь под бароном заплясал, может, решил, что сходит горная лавина и пора делать ноги? Пальцы мужчины сжали хлыст с такой силой, будто он желал перемолоть полированную древесину в труху. Охрана предусмотрительно отогнала своих лошадей еще на несколько метров назад по дороге, оставляя пространство для изъявления чувств хозяина.

— С Вейлисой все в порядке, она жива, здорова, не попала в дурную компанию и вполне счастлива. Возвращайтесь домой, теперь забота о благополучии девушки легла на иные плечи. Вполне достойный мужчина предложил ей руку и сердце, она ответила согласием, — с вежливым ехидством повторил Лакс слово в слово мою речь, якобы для того, чтобы непонятливый или страдающий в расцвете лет тугоухостью собеседник, наконец, уяснил, о чем идет речь.

Я давно успела заметить за моим рыжим приятелем такую не слишком положительную черту: любил он поязвить на счет знатных красавцев. Впрочем, благодарная публика с восторгом приняла его выходку. Фаль и Иесса буквально закатились от хохота.

— Девушке надлежит вернуться домой, магева, — властным рывком поводьев успокоив коня, раздувая ноздри, процедил Мангонт, частично справившись с переполнявшим его "праведным" негодованием. — Не знаю уж, о каком женихе, — это слово он буквально выплюнул, — идет речь, но только я обладаю правом отдать ее руку достойному соискателю. Вы должны мне сказать, где Вейлиса, дабы я поспешил уладить недоразумение, пока не произошло непоправимого!

— Магева никому ничего не должна, — ледяная ярость в пустом голосе Гиза обрушилась на дворянчика, как горный водопад. Киллер направил своего коня к нам и поставил его в полоборота, частично перегораживая барону доступ к моей персоне.

Не знаю ж, что увидел Мангонт в глазах Гиза, да только разом утратил весь запал гневливого гонора, сдулся на треть как воздушный шарик недельной давности, и почти просительно обратился:

— Пожалуйста, магева, помогите! Если вы мне откажите, я все равно продолжу поиски.

— Я вам уже помогла, барон, — качнула я головой. — Ваш первейший долг опекуна — забота о благополучии Вейлисы. Вы получили слово магевы, гарантирующее его, и продолжаете настаивать на своем из низменных побуждений. Вами двигает отнюдь не забота о девушке!