Возвращение, или Свободу попугаям! - Юлия Фирсанова

— Давай, действуй! Полчасика мы еще тут точно проторчим, можешь посвятить это время полезному послеобеденному сну!

— Если даже сна не увидишь, может хоть капля жирка завяжется, все польза, а то кости скоро кожу проткнут, — с дружеской сварливостью проворчал Кейр.

— А я, пожалуй, тоже прилягу! Вдруг и мне какой-нибудь сон дельный покажут, сэкономлю время на очередное гадание, — чувствуя колебания вора, заявила я и, поднявшись, перешла к камням поближе, легла на мягкую, не каждому матрацу дано, траву, закинула руки на голову, повернутую в правильную сторону камня, и расслабленно прислушалась к стрекоту кузнечиков и басовитому жужжанию шмелей. Эти полосатые бомбовозы, небось, собирались на поляну со всего леса.

— А-а, была, не была, — рядом послышалась возня, это устраивался для просмотра сновидения Лакс. Я покосилась на рыжего, подмигнула ему и закрыла глаза.

Разумеется, ни сон, ни даже самая захудалая дремота и не подумали навалиться на мое бренное тело и овладеть сознанием. Зря наша маленькая компания замерла и затаила дыхание. Только деловитая возня насекомых, пересвист птиц и легкий шелест листьев на ветру остались из всего ассортимента звуков. Я уже собралась открыть глаза и признаться в провале эксперимента, когда прямо надо мной раздался довольный звонкий голос:

— Ну наконец-то я смог отыскать Вас!

От неожиданности я моментально распахнула глаза, резко села и уставилась на улыбающуюся физиономию эльфийского князя Аглаэля. Красавчик эльф просто лучился деловитым энтузиазмом. Неужто у него опять чего-то стряслось. Причем такое, что потребовало бросить все и бросаться по следу нашей компании. А мне-то наивной казалось, что я уладила большинство проблем Лиомастрии, когда вернула им утраченную реликвию — фамильную цепь, именуемую Цветная Радуга. Впрочем, проблемы эта такая неприятная, прямо противоположенная вкусному пирожку штуковина. Почему? Ну пирожок вроде бы есть, а потом раз и его сразу нет, с проблемой же иначе. Вроде бы нет, а потом раз и сразу целая куча.

Хорошо еще закутанный в сине-зеленые с серебряной вышивкой одеяния молодой князь столь откровенно радовался встрече, что это давало надежду на быстрое устранение неприятностей. Будь Аглаеэль хмур, как тучка, я бы ожидала худшего.

— Привет, — протянул Лакс, вполне бодро, хоть и со скрытым разочарованием в голосе. Афера-то с вещим сном обломалась.

— Как же ты нас нашел? И что у тебя случилось? — первым делом поинтересовалась я, почему-то посчитав, что даже такой приятный во всех отношениях красавчик эльф в первую очередь эльфийский князь, отягощенный бременем государственной власти, а уж во вторую — наш хороший приятель.

— Чары Ловца Сновидений, наведенные моим советником Феэвельдаром, — тяхнув темными локонами, похвалился гордый успехами эльфийской магии Аглаэль, — и более десяти дней тщетного поиска в тенетах снов! Я уже почти отчаялся отыскать Лакса и выполнить просьбу Карниалесса, когда вдруг явственно различил ваш зов.

— Это кому же так повезло с имечком? Зваться как зеленое насаждение? — неподдельно удивилась я, считавшая придури в именовании прерогативой своего мира, а в частности своей страны. Всякие Даздрапермы в светлую социалистическую эпоху и Хосе-Игнасио с Марианнами были тому весьма наглядным доказательством.

— Вы не правильно поняли меня, магева, — с мягкой улыбкой возразил Аглаэль. — Тебя, Лаксанрэномириэль желает видеть в своих владениях сам лес Карниалесс, именно он и просил меня, князя Лиомастрии о помощи.

— Чего-о-о? — Лакс, банально раззявив рот, вылупился на князя-вестника.

Еще бы, еще совсем недавно рыжий считал себя даже недостойным созерцать вещие сны, а тут только решил попробовать, как выясняется, что не сны надо смотреть, а слушать по какой причине его, заурядного, ну пусть даже незаурядного, а все-таки вора, вздумалось лицезреть волшебному эльфийскому лесу, да еще настолько упорно вздумалось, что князя дружественной державы на посылки взяли. Интересно, все остальные так же ошарашены? Я скосила взгляд и еще раз охнула от неожиданности: поляна с камнями, не считая меня, Лакса и Аглаэля была абсолютно пуста. Что за чертовщина?

— И где все? — вслух задала я тревожащий первоочередной вопрос. Эльфийские проблемы, эльфийскими, но благополучие моих спутников я тоже весьма ценила.

— Им не открылось дороги в ваше видение. — мимоходом объяснил Аглаэль элементарную с его точки зрения штуку.

— Так мы еще спим! — одновременно дошла до меня и рыжего суть происходящего.

— Разумеется, — лучезарно улыбнулся эльф и элегантно приземлился на траву как раз между нами. Кто другой бы просто плюхнулся, а у этого красавчика даже самые заурядные жесты выходили убийственно грациозными и настолько изящными, что оставалось только умирать от восторженного восхищения. Наверное, отбоя в людском городе Патере у Аглаэля ни от дам, ни от кавалеров не было. — Вы спите в чрезвычайно могущественном месте, сие сосредоточие древней силы даровало нам возможность увидеться и побеседовать. Я рад, что смог передать вам зов леса. Тебе, о Лаксанрэномириэль следует поспешить в сердце Карниалесса — священную рощу!

— Зачем я ему сдался? — пробормотал в замешательстве Лакс, опираясь подбородком на колени и запуская обе руки в волосы. — Я ведь даже не эльф. Так полукровка-приблуда.

— Лес ждет тебя, он искал через корни трав и деревьев и звал, приди, он готов все объяснить, я лишь знаю, что зов его связан с твоим отцом, — расплывчато и как-то до странности торжественно пояснил Аглаэль, выступая уже не нашим хорошим приятелем, а истинным князем Лиомастрии и посланцем иного владения эльфов. — Поспеши!

— В принципе, нам все равно нужно в ту сторону, — пожала я плечами, — можем по дороге заехать и уточнить, зачем ты сдался Карниалессу. — Вреда-то не будет!

— Не знаю, — Лакс яростно сжал волосы руками и открыл рот, чтобы еще что-то сказать, что именно я не расслышала, потому что в ушах зазвенело, зажгло огнем щеки, все потемнело, а потом к губам прижались чьи-то горячие губы. В груди почему-то жгло и кололо, в голове шумело и не только в голове: испуганно верещал Фаль, ржал Дэлькор, ругался Кейр, что-то лепетала Иесса. Я попыталась разлепить веки. Почему-то было так тяжко, словно на ресницы кило туши накрутила, но тут мне крепко нажали несколько раз на грудь. Да что твориться-то? Любопытство и желание разобраться в происходящем оказалось сильнее нахлынувшей слабости. Глаза открылись в тот самый миг, когда Гиз снова прижался своими губами к моим. С чего это ему вздумалось меня целовать? — вяло удивилась я и почувствовала, как входит в легкие воздух. Стало стыдно и сразу все понятно. Никто меня тискать не собирался, киллер просто-напросто делал искусственное дыхание.