Жизнь и судьба инженера-строителя - Анатолий Модылевский

договорились, что все будем без пиджаков и в белых рубашках; ребята согласились и дали слово друг друга не подводить; утром я встал, по традиции принял душ, побрился, позавтракал, хотя от волнения есть не хотелось, но мама настояла; одежда с вечера была наглажена и приготовлена, мама меня поцеловала и я поехал трамваем в институт; к моему удивлению, половина ребят пришли в пиджаках, несмотря на жару; подумал, вот гады, слово не держат, однако не расстроился, отступать некуда, хорошо, что вызовут меня только пятым. Началась защита, вёл её Пайков; когда вызвали меня, я поставил планшет на стул и начал прикреплять свои десять листов ватмана; двое членов ГЭК заинтересовались, подошли и стали внимательно рассматривать красивый фасад ангара; начал доклад, заметил, что несколько членов комиссии одобрительно кивают; после доклада Пайков зачитывал рецензию, но поступил хитро: перечислил только несколько замечаний, после чего я сказал заученную фразу о своём согласии с рецензентом; это членам комиссии явно понравилось, поскольку до меня ребята долго и нудно старались отвечать на замечания, что утомляло членов ГЭК. Тем не менее, посыпались вопросы, чувствовалось, что проект заинтересовал, особенно производственников, присутствующих в комиссии; я отвечал нормально, но не совсем чётко объяснил, как буду измерять натяжение затяжки, поэтому пришлось показать подробное описание в записке и вопрос был исчерпан. Последний вопрос, традиционный в те времена, был по марксизму-ленинизму, чтобы определить идеологическую подкованность будущих инженеров: «В каком году Ленин написал статью «Что делать?». Я знал, что это было после 1895 года, когда точно не помнил и подумал, если не угадаю, ну и пусть, ответил: «В 1902 году», и совершенно случайно угадал. Кстати, во время перерыва, когда я снимал листы, заметил, что члены ГЭК начали снимать пиджаки и вешать их на спинки стула, наверное, и это было в мою пользу; в конце всех пригласили и зачитали оценки, у меня – отлично; сразу поехал домой, обрадовать родных.

После защиты дипломных проектов ребят отправили поездом на Украину в г. Каменец-Подольск, где базировался понтонно-переправочный полк; жили мы в большой казарме с двухэтажными кроватями; все студенты были в звании старших сержантов, и в должности заместителя командира отделения; в моём было всего шесть солдат (вместо десяти по штату), включая командира, молодого хорошего русского парня; в отделении были также четыре узбека с плохим знания русского языка. Первое время проводились занятия: строевая подготовка, сборка понтонов, кросс, изучение матчасти ППП (понтонно-переправочного парка), состоящего из 96 больших понтонов на автомобилях ЗИС-151, политзанятия, упражнения с оружием (автомат); учить солдат этим упражнениям командир поручил мне; узбеки были хилыми и низкорослыми, плохо исполняли команды, ссылаясь на непонимание русского языка, что было неправдой, т.к. команду «На обед в столовую, стройся!» выполняли быстро и бежали в строй раньше всех; всё-таки позже перед выездом в полевой лагерь, расположенный на Днестре, они научились всему, хотя заметно ленились.

Однажды вечером прошёл слух, что ночью будет тревога, поэтому спать легли в одежде; в три часа полк подняли и длиннющая автоколонна из 130 машин ППП двинулась к Днестру; на небе ни луны, ни звёзд, полная темнота, а на фарах машин лишь узкая светлая синяя полоска; впереди на командирском МПА (малый плавающий автомобиль) ехал начальник штаба полка, майор, который вёл колонну; далее шёл грузовик взвода регулировщиков, куда определили и меня; прошло около часа, мы стали замечать, что майор часто останавливает машину и, подсвечивая фонариком, рассматривает карту; наконец, колонна остановилась надолго, нам было ясно, что майор, возможно, сбился с маршрута; я и несколько ребят спрыгнули на землю, и подошли к командирской машине, сразу увидели, что майор смотрит на карту с растерянным лицом; он нас не прогнал, дал посмотреть карту и мы, помня редкие повороты при движении колонны, стали сличать их с поворотами на карте; кто-то заметил в одном месте несоответствие, обменялись мнениями между собой и показали растерявшемуся майору место, где колонна повернула неправильно, требовалось вернуться к этому месту и оттуда ехать правильным маршрутом; не сразу, но командир всё-таки согласился с нами; слава Богу, короткая июльская ночь была на исходе, уже светало, мы выставили регулировочные посты и развернули колонну; приехали к нужному повороту и теперь уже двигались в правильном направлении; часам к шести вдали показался Днестр; через полчаса прибыли на пустынный протяжённый пляж левого берега; разбили палаточный лагерь, отоспались и с радостью встретили полевую кухню. Туалет наш был в песчаных зарослях вдалеке от палаток: присыпка песком и всё выгорает на солнце.

Начались ежедневные занятия по сборке понтонов и соединению их в паромы, из которых будет собираться мост через Днестр; отрабатывалось сбрасывание понтона с автомобиля в воду и обратная его погрузка на автомобиль с помощью лебёдки; при сборке парома студенты работали вместе с солдатами и те постепенно осваивали все сложности и увеличивали темп работ; жара стояла страшная, работали в одних плавках, и всё равно сильно потели, но прыгать с понтонов в воду, чтобы искупаться, категорически запрещалось, т.к. пришёл приказ, в котором сообщалось, что в Киевском военном округе один солдат утонул; разрешалось только в обеденный перерыв зайти с берега в воду по колено и поплескаться. Однако студенты народ ушлый: большой моток толстой верёвки, который лежал на понтоне, сталкивали в воду, когда старшина стоял к нам спиной, и кричали: «Верёвка упала в воду!», а эта верёвка является инвентарной матчастью (святое дело в армии!), за утерю которой строго наказывают старшину. «Прыгайте за верёвкой!» – кричит старшина и мы уже в воде долго «ищем» верёвку и наслаждаемся купанием; вскоре начштаба разгадал эти трюки, последовало предупреждение о наказании; наш старшина был очень вредным: утром проверял, как застелена постель, до отбоя не разрешал не только лежать на ней, но и сидеть; поэтому сидели всегда только на земле.

Начали готовиться к завершающему мероприятию – наводке моста через Днестр под танковую нагрузку в 60 тонн; мост должен был принимать командир полка; по тревоге нас подняли в четыре утра; Днестр. …в тумане стремительно неслись чёрные струи вздувшегося Днестра. Машины с понтонами подъезжали к урезу воды задом и сбрасывали понтоны в воду; вдоль береговой линии началась сборка паромов на скорость, чтобы уложиться в норматив; при стыковке двух соседних паромов, я из-за собственной неосторожности поранился: кожа на указательном пальце левой руки была срезана швеллером до самой кости, хлынула кровь, я позвал санинструктора, у которого была сумка с бинтами; санинструктор – это простой солдат, которого никто не обучал, просто повесили ему на плечо сумку; увидев, как кровь хлещет из