Жизнь и судьба инженера-строителя - Анатолий Модылевский

пальца, парень чуть не упал в обморок; мои солдаты быстро достали из его сумки иод, вату, бинт, перевязали рану и работа продолжилась; через некоторое время все паромы были соединены воедино и предстояло мост развернуть на 90 градусов и перекрыть реку. Днестр – река горная с очень быстрым течением – это на тихие Дон, Волга, Днепр; три катера БМК-90 с большим трудом развернули мост против течения; срочно были сделаны береговые части моста, поставлены ограждения и подвешены на них спасательные круги; автоколонна из 150 наших большегрузных машин проехала по мосту на противоположный берег; командир полка остался доволен быстрой и хорошей работой, поздравил всех, а мы ответили: «Служу Советскому Союзу!». Был дан отбой, мы усталые повалились на пляжный песок и попытались спать; примерно через час по пляжу разнёсся приятный запах – это прибыла полевая кухня с горячим завтраком, но сил подняться не было; проснулись, немного ещё повалялись, стали умываться в реке, поели каши и снова легли досыпать, но уже в палатках; командир полка распорядился нас не будить. На следующий день было приказано привести свой внешний вид в порядок, пришить подворотнички, начистить сапоги и прочее – предстояло посещение деревни на противоположном берегу, знакомство с жителями и дать концерт силами воинов Советской Армии; деревня эта совсем недавно была румынской, а теперь – советской; жителей собрали на площади, они поднесли нам угощение: спелую вкусную вишню, лежащую горкой на больших тарелках; смотрели люди на нас как-то не особенно приветливо, исподлобья.

Через несколько дней мы возвращались в часть; наш взвод регулировщиков ехал впереди и на поворотах каждый из нас, выпрыгнув на землю, поочерёдно занимал своё место; меня высадили возле старого, теперь уже бесхозного большого сада, оставшегося от румын, на краю колхозного поля, на котором выращивали овощи; колонна машин двигались медленно из-за огромной пыли, застилающей видимость, поэтому дистанция между машинами была большая; мне удавалось полакомиться и вкусными огурцами и помидорами, и спелыми сливами и вишней; когда мы проводили последнюю машину, нас забирал свой грузовик, и я с трудом перелез через борт, поскольку мешала тяжёлая ноша овощей и ягод, сохранённых за пазухой.

В воинской части потекли однообразные дни: каждый занимался, чем хотел; некоторые просто лежали в траве и спали или читали книги, играли в шахматы, в карты, а часть ребят играли с офицерами полка в преферанс. Меня поразил один случай: мы вместе с шоферами автороты отдыхали, лёжа на траве и я попросил сесть в кабину; шофёр, не спрашивая, умею ли я водить машину, отдал ключи и сказал: «Можете прокатиться по территории»; я посидел в кабине, затем вернул ему ключи, сказав, что кататься расхотелось (я совсем не умел водить машину). Однажды командир полка, Герой Советского Союза (получил награду за «решительные» действия во время венгерских событий 1956 г.), который относился к студентам очень хорошо, собрал всех, поблагодарил за отличную наводку мостовой переправы, затем попросил нас задержаться на полмесяца, чтобы полк, в котором имелся большой некомплект солдат, удачно выступил на Киевских учениях; но эту просьбу встретили гулом, всем хотелось побольше побыть дома перед отъездом на работу; далее он пожурил преферансистов, чтобы они не разлагали его офицеров, поскольку жёны пожаловались, что мужья стали приходить домой поздно. Пять студентов были задержаны на неделю в полку; это наказание они заслужили за двухдневную самоволку с ночёвкой у местных девушек; пришлось им вкалывать на разгрузке угля для котельной – зимний запас.

Ехали мы через Киев, где была пересадка, весь день был свободным; я погулял по центру, а вечером с сестрой Зоей пошли в парк на Владимирскую горку и случайно попали на бесплатный концерт (открытая эстрада) оркестра под управлением всемирно известного дирижёра Натана Рахлина; незабываемое впечатление произвело на меня исполнение «Болеро» Равеля, и вот почему; эту «восточную» музыку, которая сначала тихо, а затем всё громче и громче звучала в полной тишине открытого «зала», окружённого высокими тополями, я слушал впервые; через некоторое время среди ясного неба над нами оказалась большая чёрная туча и внезапно разразилась гроза, пошёл ливень; бежать из зала было бесполезно, можно промокнуть до нитки; мы с Зоей стояли под большим деревом в обнимку и не двигались; и что интересно – оркестр, который размещался на эстраде под шатровой крышей, продолжал играть, наращивая звук; мощное звучание в продолжительном финале сочеталось с раскатами грома и всё это усиливало эффект исполнения; в конце, с последними аккордами Болеро, звук достиг максимальных высот (кто слушал, тот знает), ветер отнёс тучу и брызнуло яркое июльское солнце – это был апофеоз исполнения классического произведения! Мы шли домой немного промокшие, а в голове звучала изумительная музыка; на меня эта музыка произвела потрясающее впечатление; мне казалось, что меня подхватило что-то и несёт в вышине, баюкая и навевая странные видения…

В Ростов из Киева я поехал прямым поездом самостоятельно, на вокзале меня провожала Зоя. Возвратившись из лагерей в институт, мы получили военные билеты, в которых было указано звание «младший лейтенант инженерных войск» и номер военной специальности; личное дело с большой фотографией хранилось в Кировском райвоенкомате г. Ростова; нам вручили дипломы о высшем образовании, в отделе кадров получили подъёмные для проезда к месту работы, символически попрощались с институтом, который в дальнейшем часто посещали приезжая в отпуск.

Теперь у меня оставался месяц свободного времени до отъезда на работу в Красноярский край и я решил последний раз пойти в поход по Кавказу с целью хорошего отдыха; в Доме профсоюзов на проспекте Ворошиловском выбрал путёвку с маршрутом, в котором не было больших пеших переходов, группа в основном передвигалась на машинах, в т.ч. и через перевал из Осетии в Грузию; я прикинулся новичком, попавшим на Кавказ впервые; фотоаппарат с собой не брал, просто любовался природой Кавказа; группа, как всегда, была молодёжной, только Алексей Полозов, красивый мужчина, хирург из Волгограда был в возрасте 40 лет; особых воспоминаний о походе не осталось, лишь некоторые моменты помню; ведь по земле, если хочешь на ней что-нибудь увидеть, куда лучше ходить пешком; эту истину хорошо усваиваешь в путешествиях.

Во время тропического ливня проезжали мы в «торпеде», укрытые от дождя брезентом, мимо колхозных фруктовых садов, расположенных в грузинской гористой местности; наша машина остановилась, т.к. впереди стояли десятки машин, ожидавших пока бульдозеры расчистят дорогу, заваленную селем; стояли долго, дождь прошёл, выглянуло солнце, мы вылезли из-под брезента и вышли на обочину размяться; увидели созревшие груши, персики, сливы и самым бессовестным образом стали поедать эти вкусные фрукты.

В одном маленьком