Жизнь и судьба инженера-строителя - Анатолий Модылевский

определить площадь ангара, а что касается мастерских, которые я расположил по бокам главного здания, то весь материал я нашёл в старой книге Сахновского. В.И. выслушал меня и ничего не сказал. Назавтра, о чудо! Он принёс мне небольшого размера справочник, на цветной обложке которого написано: «Die Flugzeuge UdSSR»; в нём было всё о наших «секретных» самолётах, и я выписал размеры ТУ-104: длина, размах крыльев, высота стабилизатора от пола, масса. Я удивился тому, как этот западногерманский справочник попал к В.И. и он рассказал, что будучи в командировке в ФРГ на улице в киоске их «Союзпечати» увидел книгу и купил. Впоследствии В.И. рассказывал нам, что на фронте в окопах перед штурмом немецких населённых пунктов, делал зарисовки карандашом красивых старинных построек на листах бумаги, которую ему выдавал штаб; а когда занимали города, то срисовывал интересные архитектурные детали; после войны В.И. раскрасил эти листы, и теперь мы их смотрели, слушая его профессиональные пояснения; имея теперь необходимые параметры самолёта, я мог разработать объёмно-планировочное решение, разместив четыре самолёта ТУ-104 в ангаре.

В декабре институт получил из министерства заявки строительных организаций со всего СССР; нам дали ознакомиться со списком, в котором были указаны места, предприятия и потребность в инженерах-строителях ПГС, в основном это были города Урала, Сибири и Дальнего Востока. Теперь выбор определялся желанием каждого студента в зависимости от его личных обстоятельств и желания: кто-то женился и хотел сам распределиться, кто-то хотел обязательно остаться в Ростове при папе и маме, кто-то хотел жить в тёплых краях или недалеко от них, а кто-то, и таких было большинство, хотели работать на крупных стройках. Мы все были идеологически подкованными комсомольцами и воспитывались под влиянием «Комсомольской правды» и других центральных газет («Известия», «Правда», «Советская Россия»), поэтому знали о великих ударных комсомольских стройках: в Красноярском крае – «Большая химия», в Кемеровской области – Антоновская площадка Новокузнецкого металлургического комбината, в Иркутской области – стройки Братска, на Сахалине – строительство новых городов, в Казахстане – Усть-Каменогорск, Караганда, Экибастуз и пр. – «к лазурным солнечным лучам ведёт дорога всех, будь в жизни честен, смел и прям и ждёт тебя успех! (Джами). Я и Гена решили выбрать крупную сибирскую стройку, но какую именно, было не ясно. Гена никогда не жил в Сибири, но я, прожив там 12 лет, расписал ему «в красках» все прелести достойной жизни, лишь бы мы поехали на работу вместе – для нас обоих и родителей это было очень важно. … «мы должны хотеть чего-то великого, но нужно также уметь совершать великое; в противном случае это – ничтожное хотение. Лавры одного лишь хотения суть сухие листья, которые никогда не зеленели» (Гегель),

В феврале деканат вместе с комсомольским курсовым бюро и старостами составил список студентов, который устанавливал очерёдность при выборе места будущей работы на производстве. Сразу замечу, что в отличие от ряда вузов страны, процедура составления такого списка была открытой и относительно справедливой; сначала был подсчитан для каждого студента средний балл по оценкам в зачётках; затем список корректировался: поднимали или опускали фамилию студента в зависимости от других «заслуг»: активная общественная работа, спортивные достижения, участие в самодеятельности, наличие выговоров и др.; в итоге впереди оказались комсомольские вожаки, а для остальных место в списке мало изменилось, мой балл был 4,77; окончательный список вывесили на стену, а в марте начала заседать комиссия по распределению, членами которой, кроме декана и заведующих основных кафедр, были представитель министерства и некоторые купцы из регионов. Студенты, находящиеся в начале списка, разбирали места в Москве, Ленинграде, Киеве, а затем – в Братске, на Сахалине и Камчатке, из списка сразу вычёркивались взятые места; я и Гена Ковалёв взяли Абакан и Канск, а три девушки из нашей группы – Красноярск; мы тогда уже знали из прессы, что в Красноярском крае разворачиваются большие комсомольские стройки, а как отмечал В. Гёте: «Человека формирует всё великое»; получив распределение, мы сразу пошли в читальный зал и в БСЭ нашли краткие сведения об этих городах. Я иногда задумываюсь над тем, почему именно так, а не иначе сложился мой жизненный путь. В сущности, я мог бы оказаться, как многие мои товарищи, на других стройках (но не дай Бог, в каком-нибудь РСУ) и в других местах. В 23 года я окончил институт и мог выбрать «тихую работу», но мне этого не хотелось. На моё решение поехать в Сибирь на большую стройку повлияло стремление проявить себя в серьёзном деле. Психологически мне легче было сделать выбор, поскольку детство и отрочество в течение 12 лет прошли в Сибири. Когда о своём выборе я сообщил Гене Ковалёву, он тоже загорелся, и теперь нас уже было двое. Затем воодушевились и другие из нашей учебной группы: Валя Пилипенко (Донбасс), Юля Филимонова (Ессентуки), Нинель Овсянкина (в Красноярске жили её мама и младшая сестра), Володя Бимбад (его сестра жила в Бийске)… Как-то я прочёл у Артура Шопенгауэра: «… Было бы большим выигрышем, если бы путём заблаговременных наставлений оказалось возможным искоренить в юношах ложную мечту, будто в мире их ждёт много приятного. На самом деле практикуется обратное, т.к. большей частью жизнь становится известной нам раньше из поэзии, нежели из действительности. Изображаемые поэзией сцены сверкают перед нашим взором в утренних лучах нашей собственной юности, и вот нас начинает терзать страстное желание увидеть их осуществление – поймать радугу. Юноша ожидает, что его жизнь потечёт в виде интересного романа», но для некоторых ребят это действительно оказалось обманом, они быстро уехали из Сибири.

Моим консультантом по конструкциям и руководителем дипломного проекта был Михаил Моисеевич Пайков – легенда РИСИ; как он читал лекции по металлоконструкциям, я упоминал ранее; именно он привлёк нескольких ребят к работе на кафедре для изучения новейших инструкций по сооружению первых объектов в СССР с применением конструкций из лёгких алюминиевых сплавов. Забегая вперёд, отмечу, что в 1970 г. я работал в Красноярском НИИ по строительству; руководителем нашей лаборатории был Борис Петрусев, который за пять лет до меня учился в РИСИ; он вспоминал Пайкова, любимца студентов, который жил в доме при институте и был прекрасным преподавателем, образованным и творческим человеком, неизменным организатором весёлых капустников, участниками которых были студенты и преподаватели.

Я договорился с Пайковым, что выполню сравнение трёх вариантов рамных конструкций, пролётом 84м, в итоге приму наиболее экономичный; при расчёте рам были трудности с определением усилий в отдельных элементах, связанные, как ни странно, с «арифметикой» и приходилось попотеть при поиске ошибок; но наибольшую трудность пришлось