Темпус - Дмитрий Шмелев

Степь к тому времени сменилась чем-то невнятным: то там, то здесь к солнцу тянулись сотни мелких деревьев, едва достающих до пояса. Этакие бескрайние поля растительных карликов, раскинувшиеся до горизонта. Красота поражала глаз, напоминая Российскую осень. Листья были сочными, яркими и разноцветными. Красные, рыжие, темно-бордовые… Желтые, коричневые, медные… От светло-лимонного до мрачной охры — поразительно разнообразие.

Охрана каравана, явно не одобряя подобное, держалась настороже, утроив бдительность. Дварфы, словно двойник в зеркале, повторяли все след в след. Ответ на мой немой вопрос нашелся буквально получасом спустя — прошуршав листьями и обозначив свое присутствие, из зарослей на дорогу выскочило нечто маленькое, шустрое и очень злобное. Оказавшийся ближе всех воин-человек не мешкая зарубил образину одним мощным ударом и тут отскочил назад, под защиту коллег. Как оказалось — правильно сделал. Твари никогда не нападали поодиночке — только стаями.

Пронзительно вереща, из рощи карликовых деревьев высыпало еще штук семь-восемь монстриков и бесстрашно бросилось в атаку. Увы, поживиться им было не судьба — охранники отбились без особых усилий, грамотно прикрывая друг-друга и не давая животным прорваться сквозь строй. Все было закончено в считанные минуты, но двинулся караван в путь лишь удостоверившись, что больше атак не последует.

За это время я как раз умудрился рассмотреть нападавших: этакая помесь злобного мопса, тиранозавра и бешенной крысы. Атрофированные передние лапы и прямохождение; массивная, по сравнению со всем остальным телом, голова, да длинный, мускулистый и омерзительный лысый хвост. Глаза по бокам, с перепонками, морда чем-то на ящерицу похожа. Частокол острых и мелких зубов впечатляет — штук сто, а то и поболе. Ушей нет, носа…наверное, тоже. Противная серая кожа, грубая и шершавая, сложно наждачка. Прочная, кстати, до ужаса — вон, как охранник мучается, тушку разделать пытаясь. Кстати, о тушках!

Воровато оглянувшись, я призвал Керро'тарн и, предвкушающе облизнувшись, приставил его к голове монстрика. Поток силы оказался довольно внушительным — тварь была на удивление живучей для своих размеров. Повезло, что их было так мало — могли и потрепать караван…

Тело судорогой пронзила сладкая истома — проклятый лук делился со мной полученной пищей. Едва сдерживаясь, чтобы не застонать от восторга, я перешел к следующей твари. Охрана повозок, наблюдая за моими манипуляциями, не сказала ни слова, но на всякий случай слегка отодвинулась. Припадочный же! Ходит, в трупы палкой тыкает и лыбится до ушей. Как пить дать больной, да возможно еще и заразный. Вдруг укусит? В общем, пусть тыкает — все одно вреда никакого.

Закончив с поглощением душ, я почувствовал себя снова живым. Ощущения были…божественными, по-другому не скажешь. Осунувшееся лицо даже немного порозовело, насколько, конечно, это понятие вообще соотносимо с цветом кожи у дроу. Впавшие щеки вернулись обратно, а вместе с ними выползли и глаза, до этого провалившиеся внутрь черепа. Еще несколько таких нападений — глядишь, и в форму вернусь.

Наконец, удостоверившись в безопасности дороги, караван двинулся в путь. Воины к тому времени как раз закончили разделывать последнего монстра — с чувством, с толком, с расстановкой. Не впервой видимо. Ворг, освидетельствовав мое поздоровевшее лицо, удивленно поднял бровь, но с расспросами домогаться не стал. А то, что я недавно на живой труп был похож, а сейчас — просто на уставшего человека (в смысле — дроу) — так это мелочи. Раз молчу — значит так надо.

Удобно, черт побери. Люблю дварфов. Не то, что женщины!

Опс. Нет, не в этом плане, и не надо тут намекать на мои "нестандартные" вкусы. Чего я бородатых и заросших? Фу, что за гадость и нелепые подозрения! Не в этом смысле, конечно, люблю. В плане характера и поведения.

До вечера атаки повторились еще несколько раз — небольшие стайки от пяти до дести особей, яростно вереща, выскакивали из зарослей и набрасывались на охрану. Те, слаженными действиями прикрывая друг друга, довольно быстро крошили монстров в капусту. Один раз в защите пришлось поучаствовать дварфам — тогда, когда твари напали около нас. Коротышки не сплоховали — один из бородачей, ухнув по-молодецки, взмахом секиры рассек гадину пополам. За что потом, кстати, получил нагоняй — шкура монстра была безнадежно испорчена и снятию не подлежала, хотя являлась довольно ценным трофеем.

После третьей атаки и подкормки душами я окреп настолько, что практически вернулся в строй. Ворг, наблюдая за моим здоровеющим лицом, только качал головой, хотя надо признать — одобрительно. Полудохлый дроу ему определенно нравился меньше. Вытребовав у командира охраны обычный лук и колчан стрел (энергию Керро'тарна было безумно жалко), я даже помог отбить четвертое нападение — когда тварей было слегка больше дюжины. Опаска из серии "а вдруг укусит" в глазах воинов сменилась уважением — четверо монстров были убиты мной еще на подходе и еще двое — во время боя с охраной. Было бы больше, но увы — глупые люди сильно мешались, вечно попадая на линию огня.

Испив поверженных тварей, я вернулся к дварфийскому фургону и пригорюнился. Эх, Sai'lle[19], Tai'lle[20]… Те бы не стали помехой…

Видения, образы, отрывки чувств. В сознание я пришел минут пять спустя, обнаружив в руках кинжал, а под ногами — груду щепок. Лук, выданный мне в аренду, преобразился: приобрел хищные черты и определенно улучшил свои показатели. М-мать, что это было?

Частичное единение мыслей? Неужели на носителя настолько сильно влияют поглощаемые души? Каждый раз, как проклятый рук попользую — в голове кутерьма начинается. Зуб даю — это была память дроу. Вернее — ее отголоски, этакие "куски жизни", недоступные моему пониманию, но крепко засевшие в подсознании. Как еще объяснить то, что теперь я знаю почти все названия боевых формаций воинов дроу?

Караван тем временем выехал к месту ночлега — огромному и на удивление ровному концентрическому кругу, свободному от какой-либо растительности. По всей границе были понатыканы столбики, распространявшие мерное гудение.

— Отгоняет тварей. — пояснил Ворг, подходя ближе. — Безопасное место.

С криками, кряхтением и матюками народ принялся разгружать повозки и стреноживать лошадей. В дозорные меня записывать не стали, чему я был до безумия рад — хотелось неспешно "переварить сожранное". На том день и закончился — разбив лагерь, мы встали на ночлег.

В таком ключе прошла еще половина недели — караван неспешно двигался, строго придерживаясь заранее спланированного маршрута. Ночевали только на безопасных кругах, не пытаясь покрыть максимального расстояния за день. Благодаря регулярным налетам монстров я окончательно выздоровел и даже "вошел в силу" — значительно увеличил свой колдовской потенциал. Радуясь возвращению Силы, принялся практиковаться. На всякий случай — в тайне от всех, вечерами, незаметно выскальзывая за пределы защитного круга. Афишировать свои способности не хотелось.