Большой флот Страны Советов - Игорь Григорьевич Дроговоз

этом эффективность их действий росла сказочными темпами, что вызвало серьёзные подозрения со стороны командования морской авиации, поскольку она превысила все расчётные данные. Планы по обнаружению подводных лодок многократно перевыполнялись!

Постоянно росло количество и совершенствовалось качество вертолётов ПЛО. Если вертолёты Ми-14ПЛ могли вести поиск подводных лодок только вблизи своего побережья и только визуально, то Ка-25ПЛ, базируясь на палубах противолодочных кораблей, осваивали Средиземное море и Северную Атлантику, выходили на охоту в Тихий океан, использовали радиогидроакустические буи и буксируемые гидроакустические станции.

Количество палубных противолодочных вертолётов в составе морской авиации постоянно возрастало. В строй один за другим вступали тяжёлые авианесущие крейсеры, нёсшие на борту эскадрилью Ка-25 или Ка-27. В составе каждого из четырёх советских флотов имелись противолодочные вертолётные полки, состоявшие из двух-четырёх эскадрилий (по 14—18 машин). Вертолёты из их состава постоянно базировались на береговых аэродромах, перелетая на корабли только перед выходом в поход.

Вертолёт Ми-14ПЛ

К концу эпохи адмирала Горшкова морская авиация считалась одним из основных средств противолодочной борьбы, несмотря на то, что её реальные достижения продолжали оставаться значительно ниже, чем планировали военные теоретики.

По официальным данным, за период с 1965 по 1981 годы в процессе несения боевой службы противолодочные самолёты и вертолёты налетали 82 142 часа, что составило треть общего налёта морской авиации. Они обнаружили 260 неопознанных подводных лодок, что составило 0,78 контакта в месяц, или одно обнаружение на 316 лётных часов. Величина совершенно незначительная в сравнении с несколькими десятками атомных ракетных и многоцелевых субмарин США, Великобритании и Франции, постоянно находившимися в море на боевом патрулировании. К тому же неизвестно, сколько контактов из этого числа были достоверными, а сколько — ошибочными.

Глава 10.

ЧЁРНЫЕ БЕРЕТЫ

Наступательная стратегия, которая весь период существования СССР лежала в основе его военной доктрины, включала и такую разновидность наступательных действий как морские десантные операции. Цель их заключалась, во-первых, в захвате важных стратегических объектов (например, Черноморских проливов), во-вторых, в содействии продвижению наступающих сухопутных войск.

Поэтому ещё в июле 1939 года на Балтийском флоте сформировали отдельную специальную бригаду, которую через год переименовали в 1-ю бригаду морской пехоты. В 1940—42 гг. на всех флотах и флотилиях сформировали ещё 21 бригаду, а также несколько десятков отдельных полков и батальонов морской пехоты. Однако свежеиспечённым морским пехотинцам пришлось сражаться, за редкими исключениями, на сухопутных фронтах.

На то были три причины. Во-первых, до лета 1943 года Красная Армия в основном лишь отступала и оборонялась, при этом было не до десантов (исключение — Керченско-Феодосийская десантная операция 30 декабря 1941—2 января 1942 гг.). Во-вторых, когда уже потребовалось высаживать десанты, оказалось, что полностью отсутствуют специальные десантно-высадочные средства. В-третьих, с первых и до последних дней войны в СССР торжествовал лозунг «у нас незаменимых нет». Именно поэтому наспех приспособленные корабли и плавсредства высаживали на берег обычных пехотинцев, многие из которых даже не умели плавать, а обученные морские пехотинцы сражались вдали от солёной морской воды.

Всё же негативный военный опыт был учтён. Десятилетняя программа строительства флота на 1946—55 годы придавала большое значение развитию этого рода сил ВМФ. В составе Балтийского флота появилась 1-я Мозырская Краснознамённая дивизия морской пехоты, сформированная на базе 55-й стрелковой дивизии. На других флотах были сохранены и усилены бригады морской пехоты. Что касается десантных судов, то благодаря поставкам американцев по ленд-лизу, флот получил 43 десантных корабля специальной постройки (типа LCV и LCT).

Однако после того, как пост министра обороны СССР в 1955 году занял маршал Жуков, для морской пехоты наступили чёрные дни. Этот бывший унтер-офицер, всё образование которого составляли 4 класса церковно-приходской школы и трёхмесячные курсы комсостава, считал, что для успешных действий на европейском ТВД вполне достаточно сухопутных войск и военно-воздушных сил. Возможности флота в целом, и морской пехоты в частности, он оценивал очень низко, при планировании будущих операций помощь флота практически не учитывал.[244]

При подобных взглядах высшего военного командования стала вполне логичной полная ликвидация морской пехоты как рода сил ВМФ. После 1955 года дивизию и бригады морской пехоты расформировали, бывшие американские десантные суда сдали на слом.

Но уже через два года отправился в отставку слишком много о себе возомнивший маршал Жуков. Его место занял маршал Р. Я. Малиновский, а взгляды на использование военно-морского флота претерпели существенную эволюцию. В священной книге советских вооружённых сил «Военная стратегия», изданной в 1962 году, появились новые формулировки, свидетельствовавшие о новых веяниях на военном Олимпе:

«В свою очередь на флот будут возлагаться: задача высадки морских десантов на побережье противника, обеспечение преодоления проливов и крупных водных преград сухопутными войсками».[245]

Всё же существовала одна «небольшая проблема»: высаживать на побережье противника было некого и не на чем. Как морская пехота, так и десантные корабли в составе флота полностью отсутствовали.

После осознания этого печального факта последовало грозное указание сверху — в кратчайшие сроки возродить морскую пехоту и обеспечить её всем необходимым для высадки и ведения боевых действий на побережье противника. Генералы и адмиралы послушно ответили «Есть!» и стали думать: кого бы определить в морских пехотинцев. После недолгих раздумий выбор, как ни странно, пал на 120-ю гвардейскую мотострелковую Рогачёвскую Краснознамённую орденов Суворова и Кутузова дивизию Белорусского военного округа, дислоцированную в столице Белоруссии Минске, довольно далеко от моря.

Всю дивизию переодевать в чёрную форму не стали, а вот 336-й гвардейский мотострелковый полк из её состава отправился на берега Балтики, где он сменил обмундирование и превратился в 336-й отдельный гвардейский Белостокский орденов Суворова и Александра Невского полк морской пехоты. Так июнь 1963 года стал временем возрождения советской морской пехоты.

Вскоре собственными полками морской пехоты обзавелись и другие флоты. Организационно каждый полк состоял из трёх пехотных батальонов, танкового батальона, артиллерийской и зенитной батарей. 1 декабря 1968 года на Тихоокеанском флоте была развёрнута 55-я дивизия морской пехоты. Видимо, одного полка для высадки на Хоккайдо показалось маловато. На Балтийском, Черноморском и Северном флотах полки морской пехоты в ноябре 1976 года переформировали в бригады — 61-ю Киркенесскую Краснознамённую (СФ), 810-ю (ЧФ), 336-ю (БФ).

Основным их предназначением считалась высадка морских десантов. Десант численностью в бригаду должен был помогать соединениям сухопутных войск, десант в объёме усиленного батальона либо полка действовал в интересах флота. Бригады морской пехоты могли также привлекаться для обороны военно-морских баз от воздушных и морских десантов противника. Но в целом, по своим боевым возможностям и численности (12