Родники рождаются в горах - Фазу Гамзатовна Алиева

созревающих колосьев. Полная луна с завистью смотрела вниз, досадуя на свое одиночество. На горе — границе двух районов — в полночь встретились друзья — школьники Горчока и Цибилкула.

Вчерашние девочки и мальчики сегодня получили путевки в жизнь: «Вы стали взрослыми, сами выбирайте себе пути!» Ощущение свободы радовало ребят и немного пугало. Ручейки грусти звенели в сердцах, все время нашептывали, что где-то там, в школе, в саду под деревьями, в беспокойных волнах реки потеряно детство и его не вернуть! У иных грудь распирало от гордости: они уже взрослые люди, любая работа по плечу! Если бы им крикнули: «Расщепляйте эту гору!» — они бы радостно ответили: «Сейчас!»

Каждая травинка под ногами, каждый камешек со скалы, любая звезда с неба пели:

О чем ты, моя пора,

О чем ты поешь, весна?

Не мне ли, морская волна,

Не мне ли кричишь «ура»?

Весеннюю колыбель

Качает напев ручья…

Слава тебе, весна!

Слава тебе, человек!

Я на этой горе!

Как сама весна,

Я царица года —

Перед миром вольна.

Молодежь любовалась звездами, радовалась полной луне, дышала родным запахом горных лугов, а гора, многое повидавшая за тысячи лет, пролетевших над нею, казалось, говорила:

— Знаете ли вы, что такое зрелость? Зрелость — кипучее вдохновение, творческий труд. Глаза людей творческого труда всегда зажжены — пусть небо покрыто тучами, им кажется: сияет солнце. Зрелость — это горение. Пусть в лицо ударит снежный вихрь, лесной прохладой обернется он для тех, кто душою горит. Зрелость — это сила! Для сильного нет ни высоты ледяных гор, ни глубин штормовых морей. Зрелость — бешеная, горная река; если ее направить по правильному руслу — заработают сотни электростанций, зажгутся земные звезды, огненным ручьем польется сталь. Зрелость — это борьба! Борьба за правду, за мир, за счастье. В жизни не только ясные летние дни, теплые звездные ночи, порой давят и черные тучи. Впереди — не только проторенные дороги. Есть тропинки, вьющиеся и к вершинам гор, и сбегающие в глубь ущелий. Прославьте же свою зрелость трудом!

И как два бурных потока, столкнувшись, гремят и искрятся, так зашумели, встретившись, выпускники двух школ. Взметнулась песня.

Орлы и ласточки удивлялись необычному в ночную пору шуму. Грянуло эхо. Очнувшиеся от сна зеленые ящерицы спасались в расселинах от танцующих ног…

Наплясавшись, напевшись вволю, нарушители ночной тишины присели отдохнуть. Полились тихие разговоры о школе, об учителях, вспыхивал смех, вспоминали что-то забавное. Несколько пар отделились от всех, шепча заветные слова о будущем.

Хаджимурад, как только увидел Шарифат, постарался оказаться с нею рядом. Но девушка упорно не замечала его умоляющих глаз. Грустные стрелы взглядов юноши летели мимо. Она ни на шаг не отходила от Багжат.

Ибрагим даже не делал попыток подойти к Шарифат, он изо всех сил прикидывался, что не видит ее. Засунув руки в карманы, он то сжимал, то разжимал кулаки — сегодня Ибрагим ненавидел Хаджимурада особенно остро.

Для влюбленного сердца нет ноши тяжелее, чем ревность.

Хаджимурад холодность Шарифат толковал по-своему: «Скорее всего она боится Ибрагима, поэтому не хочет говорить со мной!»

— Хаджимурад, мы отыскали для тебя камень… — сказала Багжат, нарушив общую скованность.

— Какой камень? — удивился Хаджимурад. Ему было так грустно, что он обо всем забыл.

— Ты же говорил о камне для памятника. Мы его отыскали. Это совсем близко отсюда. — Багжат вопросительно посмотрела на Шарифат.

— Не ночью же идти, утром посмотрим, — проговорила Шарифат.

— Утром я хотел полюбоваться твоим ковром! — возразил Хаджимурад.

— Почему ты говоришь «твой ковер». Он общий!

— Иногда я слышу от тебя странные слова, Шарифат! — Багжат пожала плечами. — Пока ковер не был готов, ты нам даже взглянуть на него не разрешала, а теперь говоришь — общий.

«Она даже не хочет повести меня к камню», — с горечью подумал Хаджимурад.

Хузайпат заметила, что Хаджимурад не сводит глаз с Шарифат. Однако, боясь обнаружить обиду, держалась веселее обычного. Бабушка Хатун удивлялась и никак не могла себе объяснить, почему Хузайпат сегодня расшалилась. Никогда она не видела свою внучку такой подвижной и шумной. Хатун мысленно сравнивала девушек своего аула и горчоковских со своей внучкой. Хузайпат казалась ей лучше всех. «Хаджимурад просто слепой дурак, не замечает ту, что сулит ему счастье…»

Веселье молодежи навевало на старушку грусть. Она видела: жизнь у девушек теперь совсем другая, чем была в ее молодые годы. У них — полная свобода. Даже замуж выходят за того, кто нравится.

Вот такой ночи, радостной и веселой, никогда не было в жизни Хатун. Она сегодня невольно вспоминала время, когда была влюблена. Именно здесь, на груди этой горы, она увидела впервые молодого джигита и с тех пор за крапивой для пельменей приходила только сюда. Издалека, тайно она смотрела на него и слушала, как печально плачет свирель в его руках… Все это продолжалось недолго. Отец выдал ее замуж за старика. Хатун не осмелилась перечить.

— Смотрите! Какая красота! — крикнула Багжат.

Туман внезапно поднялся, и вся седловина горы окрасилась розовым.

— Старушка распускает белые нитки, — вздохнула Шарифат.

Ускакал звездный час, —

запела Хузайпат.

На коне вороном,

На коне вороном

С золотым седлом.

Вслед бежала заря

Бело-розовая,

Проливала заря

Слезы росные.

Песню подхватила Загидат:

Ах, зачем она

Не вышла к крылечку,

Не взяла коня

За звездную уздечку,

Не уткнула лица

В бурку черную?

Постепенно рассвет проводил по небосводу белой рукой, и одна за другой потухали звезды. И луна бледнела от ревности к светлому рассвету. А розовый красавец сперва сделал привал на вершинах гор, потом соскользнул вниз к долинам. Теперь горы и скалы стояли как бы обнаженные — виден был каждый изгиб, каждая морщинка.

— Ну, смотрите, смотрите все! Какое сегодня необыкновенное утро! — крикнула Багжат.

«Сколько живости в ее глазах», — подумал Хаджимурад и перевел взгляд на Шарифат.

— Мне бы это утро выткать! — воскликнула Шарифат.

— Запечатлеть бы его на камне! — вздохнул Хаджимурад.

Загидат расхохоталась:

— У мастеров разговор особый! Слышите, что они хотят сделать с утром? Одни его берут для ковра, другие для камня!

— Да, у них все по-другому, не как у нас, у простых смертных, — подтвердила Багжат.

— Наверное, Багжат, и у тебя есть свои мечты. Ну будь откровенной! Старики говорят, что, если на рассвете в горах что-нибудь очень захотелось, желание исполнится, — сказал Хаджимурад.

— О чем я мечтаю? — Багжат посмотрела вокруг. —