Родники рождаются в горах - Фазу Гамзатовна Алиева

клубок и распускает белые. На белой нити качается большой огненный таз: наступает солнечный день.

— Папа, пусть старуха распускает только белые нитки, чтобы на земле всегда было солнце! — восторженно предложила Шарифат.

— Так уж принято, из века в век!

— А ты сам когда-нибудь видел эту старуху?

— Она сидит на горе, не доступной человеку.

— А орлы видят ее, папа?!

— Наверное.

— А почему мы не можем летать, как птицы?

— У птиц — крылья, они летают, а у людей ноги, чтобы ходить.

Неделю Шарифат думала только о старухе и о ее клубках, белом и черном. Любуясь звездным небом, она спрашивала: «Откуда у старухи столько бус?» А утром, глядя на солнце, восклицала: «Какой у бабушки огромный таз!»

Однажды ночью Шарифат прыгнула прямо со своей постели к спящему отцу.

— Папа! Папа!

Отец проснулся.

— Нитки перепутались, и все бусы рассыпались!

— Ты что, играла в постели с нитками бабушки? — спросил спросонья Алиасхаб.

— Я не про нашу бабушку! У той старухи бусы рассыпались, у той, с двумя клубками. Если она не сможет смотать их в клубок, то день никогда не наступит!

— Ты еще об этом не забыла? — Алиасхаб знал: если Шарифат не получит ясного ответа, покоя не жди!

— Нашли время разговаривать! — недовольная Супайнат повернулась к стене.

Алиасхаб взял на руки дочь, вышел на веранду. Небо было покрыто черными тучами.

— Да, действительно, нитки у старухи спутались, — улыбнулся отец. Ему очень понравилась выдумка Шарифат.

— А вдруг она их не распутает?

— Распутает, дочка! Ты же сама видишь, как твоя бабушка развязывает даже самые тугие узлы. Спи и не беспокойся. Я тебе говорю: день наступит скоро.

Утром Алиасхаб проснулся от взволнованного шепота Шарифат:

— Папа, старуха плачет! Наверное, ее огненный таз украл аздахо[29].

К полудню дождь прошел, выглянуло солнце, радости Шарифат не было конца.

Прошла неделя. Алиасхаб и Супайнат вместе со своей бригадой окучивали картошку. За Шарифат он и были спокойны: она обычно уходила к бабушке Равзан. К вечеру полил дождь. Все побежали домой. Супайнат и Алиасхаб мыли на веранде ноги, когда во двор ворвалась Равзан. Она была босая, старая бурка прикрывала голову.

— Что такое? — кричала она возмущенно. — Целый день ждала Шарифат, она даже не забежала! Угораздило же вас взять ее с собой в такой ливень!

— Вабабай! — испугалась Супайнат. — Она утром пошла к тебе.

Равзан побледнела.

— Ко мне?! Я ее не видела. У меня глаза устали смотреть на ворота, уши устали прислушиваться к шагам…

— Наверное, она у Багжат. Эта девочка — цветок ее души, — высказал предположение Алиасхаб.

— Она бы так долго у нее не задержалась, пошла бы к бабушке. Нет! С ней что-то случилось! — плача Супайнат выбежала на улицу.

Все заглушал шум мчавшихся по улицам потоков воды. Ручьи прыгали через камни, как взбесившиеся кони. Не успели Алиасхаб и Равзан перемолвиться словом, Супайнат снова оказалась во дворе.

— Нет девочки, света моих глаз, — причитала она, размахивая руками. — Пошла к реке, унесли ее волны, к Багжат она даже не заходила.

У Алиасхаба душа ушла в пятки, но он взял себя в руки.

— У реки нет других дел, кроме как похищать детей!

Алиасхаб снял с гвоздя бурку, накинул на голову башлык.

— Ждите меня, я скоро вернусь! — крикнул он женщинам уже от ворот.

Супайнат и Равзан молча стояли на веранде.

Алиасхаб обошел все дома, куда могла бы забежать Шарифат. Заглянул он и во двор Ибрагима. Мальчик мастерил под дождем игрушечную мельницу.

— Ты не видел нашу Шарифат? — спросил Алиасхаб.

— Нет, не видел, — ответил Ибрагим. — Вчера она нам рассказывала, что на горе сидит старуха, которая заведует днем и ночью. Сегодня утром Шарифат собиралась пойти к ней, в другой раз обещала взять меня с собой!

— Неужели она правда пошла?!

Алиасхаб побежал со двора и, не замечая ни разлившейся реки, ни камней, катящихся со скал, помчался к горе. Он задыхался, но перевести дух было некогда!

— Лишь бы увидеть ее живой! — стучало его сердце. Алиасхаб бежал от мельницы к мельнице, спрашивал людей, не видели ли они маленькую девочку. Поднимаясь с холмика на холмик, звал:

— Шарифат! Шарифат!

Шум бешеных потоков и раскаты грома все заглушали. Дождь усиливался, ручьи превращались в реки.

«Может быть, она теперь дома!» — мелькнула мысль, и Алиасхаб хотел было возвратиться, но вдруг услышал далекий крик.

— О-о!!!

— Иях! Кто там? — завопил Алиасхаб изо всех сил.

Сквозь завесу дождя Алиасхаб увидел человека в черной бурке. Незнакомец стоял у входа в пещеру под нависшей скалой и знаками подзывал к себе Алиасхаба. Не чувствуя боли в ногах, сбитых о камни, Алиасхаб подбежал к пещере. В лицо ему пахнул тяжелый овечий запах.

— Ты не видел маленькой девочки? — спросил Алиасхаб, забыв поздороваться с пастухом.

— Она на моей бурке спит! — ответил пастух.

Алиасхабу почудилось, что взошло солнце. От радости перехватило дыхание. Шарифат лежала на боку, подсунув под головку согнутую руку. Не было сейчас в мире человека счастливее Алиасхаба. Он нагнулся, принялся гладить дочку по мокрым волосам.

Шарифат вздрогнула. Увидев, что перед ней отец, засмеялась и обняла его.

— Папа! Папа! — кричала она и плакала от счастья.

Алиасхаб от радости на мгновение лишился дара речи.

— Какая-то у вас на горе старушка живет, — сказал пастух. — Девочка все время говорила о ней. Хорошо еще, что я увидел ребенка, иначе не дай бог… А каково сейчас старухе в горах — такая гроза!

— Валлах, брат мой, у меня сегодня душа готова была расстаться с телом. Кому легко потерять единственную дочку! Спасибо тебе, спасибо! Говорят, гора с горой не сходится, а человек с человеком всегда встретятся. Пусть самую большую беду, что подстерегает вас, заслонит добро, которое вы мне сделали, — говорил Алиасхаб, обнимая дочь.

— Значит, у вас нет больше детей? — спросил пастух.

— Нет, одна она в нашей семье! — вздохнул Алиасхаб. — Иях! Чуть не случилось то, чего нельзя исправить. Я был бы во всем виноват. Когда она надоедает своими вопросами, я ей рассказываю сказки. А она всему верит, во всем должна убедиться собственными глазами.

Наступила ночь, дождь перестал, ручьи вошли в берега. Алиасхаб, попрощавшись с пастухом, с дочкой на руках пошел домой. Не успел он спуститься и до половины горы, как увидел светящиеся точки, двигавшиеся навстречу. Оказалось, горчоковцы отправились его искать. Впереди всех шагала Равзан, за ней — Супайнат.

Время шло. Девочка росла. Стала пионеркой. Потом пришел счастливый день — Шарифат приняли в комсомол. Радостная, она показала отцу драгоценную книжечку с силуэтом Ленина. Вечером в доме Алиасхаба отмечалось это событие: собрались