Страна городов - Дмитрий Щёкин

Уходила в экспедицию и Кла, оставляя Гаврилку на наше попечение. Командиром экспедиции был назначен Костя Тормасов, с обязанностью вести дневник и присматривать «полезности» по дороге в части ископаемых и зверей. Особо, как и первой группе, этой велено было посмотреть, где кочуют стада диких верблюдов – тоже легко приручаемого животного и полезного для нас в качестве источника шерсти, молока, мяса, а главное – прекрасного транспортного средства. Но на ловлю приказано было не отвлекаться. Посмотрели, записали – и пока все. На усилении с ними шли десять охотников из племен Возродившихся, Кремня и Мамонта, чрезвычайно гордые оказанным доверием. Путь предстоял дальний – к Каспийскому морю, по реке Урал, для безопасности водным маршрутом на пирогах. Родственников Кла по ее объяснениям погнали именно оттуда, откуда-то из устья Урала. Ее родня кочевала между дельтой Волги и Уралом. По пути была большая вероятность встретить и стада неандертальцев. Я рассчитывал, что даже если и тех и других явится да хоть и по сотне человек, Тургояк способен прокормить такую прорву народа. Увеличим добычу мяса и рыбы. Ведь сами пришельцы на месте сидеть тоже не будут. Малые охотничьи партии получили задачу разыскать подходящие места для стоянок вокруг озера. Людей, если они появятся, я планировал приобщить к добыче руд и лесозаготовкам, оленеводству, наконец.

Самыми большими у нас были грузовые лодки, поднимающие около тонны груза, или десяток человек. С помощью нехитрых манипуляций, две ладьи можно было, связав, превратить в катамаран, который мог поднять уже до полутора тонн, если нагрузить решетку между ладьями. Мог этот агрегат ходко идти и под парусом. На треугольной мачте крепился подвесной парус на двух жердях, позволяющий судну идти круто к ветру. На переноску катамарана требовалось минимум четыре человека, нести конструкцию нужно было не так чтобы далеко – около двадцати километров, до русла Урала, я полагал – справятся. На помощь в переноске припасов отрядил десять оленей с вьюками и два десятка молодых женщин, помогать в сборке конструкций, когда те освободились от посевной. С окончанием посевной и тронулась экспедиция по поиску родни, вместе с охотниками – «приручателями». На середине Урала их пути разойдутся, каждой группе – свой маршрут. К осени – сезону «Большой Охоты» группы должны были вернуться домой.

Глава 45

Путевые заметки

«Гладко было на бумаге, да забыли про овраги… А по ним – идти….»

Отправив две «вспомогательные» экспедиции, собрались в поход и сами. Последние наставления, слезы и прощание на берегу озера у нашего причала. Безмолвный строй стражников, который застыл в полных доспехах – при панцирях, шлемах с личинами, кхукри, пальмы и топоры, луки с запасом боевых и охотничьих стрел, щиты, плетеные из тальника, уже усиленные умбонами[24] и обтянутые добротной кожей бизона, кистени засунуты за пояса – на каждом навьючено примерно пятнадцать килограммов, но ребятам такой вес не в тягость – на тренировках и марш-бросках таскают и побольше. Рюкзаки у всех членов от объединенных племен наполнены обязательным набором «первобытного выживальщика» – кремень и пиритовые кресала, с трутом упакованы в кожаные мешочки. Ну, и другие полезности, наличие которых придирчиво проверяет Федор, остающийся за меня руководителем поселка. Эля стоит в стороне от дел руководства – ей хватает дел хозяйственных и ученых. А еще уроки в школе – тоже нагрузка, для женщины.

Гном Док тянет с собой целую полевую кузницу и набор доморощенных реактивов для одному ему, и Эле – естественно, она у нас самый главный алхимик, известных опытов. Грузятся на оленей – они потащат тюки до реки Миасс, по которой спустимся поближе к Аркаиму, наши продукты и тяжелые юрты для житья, а потом олени уйдут к местам пастбищ, а мы потащим оставшийся груз – он должен уменьшиться – припасы ведь израсходуем, на ручных тележках.

Федор суетится и нервничает – такая ответственность ложится на него, что и представить страшно, но он горд оказанному доверию, добавилось солидности. Парень дотошно раз разом снова проверяет – все ли взяли НЗ из продукта типа индейского пеммикана[25] на два дня, удобно, можно перекусить на ходу, глиняные тонкостенные фляги с оплеткой из тонкого тальника, украшенные бисером, и не сожрал ли кто из новеньких свой сухпаек, и у всех ли есть запасные портянки и обувь. Припоминает кому-то мне неведомые грехи, демонстрируя потенциальному «залетчику» кулак, требует не подвести. Малый показывает все признаки добросовестного командира, отправляющего подразделение в длительную командировку. Вроде бы все в порядке. Парни-стражники в десятый раз подпрыгивают, демонстрируя подгонку снаряжения. Наконец удовлетворенный командир подает команду «Смирно!» и докладывает, что в мое распоряжение прибыли столько-то человек, с таким-то вооружением, для таких-то задач, и он передает в мое командование, а сам просит разрешения убыть в расположение. Точка. Последние объятия остающихся и уходящих, даже слезы – у меня ревет на груди Элька, я прямо таки расчувствовался тоже, но виду не подаю, а подаю команду на выход.

Урггх – так его звали соплеменники, бежал ровной рысью по знакомой дороге – два теплых сезона назад стадо уже проходило в этих местах, и тогда он, впервые получивший копье и дубину, вернее – право на них, так как и то, и другое он сделал сам, шел с охотниками по следам кочующих стад, подбирая ослабевших животных. Его племя было очень большим – больше полной руки, только охотников. Детей не считал никто. Женщины из необремененных на данный момент детьми, тоже считались охотниками, и почти ничем не отличались от них. Благодаря тому, что племя не разбегалось, подобно другим родам и стадам, оно выживало и свободно кочевало по просторам степей и лесов, выбирая дороги по принципу – идем туда, где добыча. Если добыча встречалась – она немедленно убивалась, и если была достаточно велика туша добытого зверя – то племя оставалось около добычи столько, сколько требовалось для того, чтобы ее съесть, или до того, пока мясо не портилось окончательно. «Испорченным окончательно» считалось мясо, от которого отворачивались шакалы, но которое еще могли съесть грифы или гиены. Тогда племя рассылало во все стороны разведчиков, которые искали следы добычи. В обмазанных глиной грубых корзинах племя несло с собой главное достояние – красный цветок, который надо было все время кормить. За этим следило сразу три человека и цветок жил в трех корзинах, среди углей и гнилых деревяшек, как нельзя лучше хранящих его в себе. На привалах люди выпускали цветок на кучи сухих бревен и палок, и тогда цветок жадно набрасывался на предложенное лакомство, согревая людей своим теплом. Ему давали мясо убитой добычи, которое становилось мягким и вкусным, после того как он оближет это мясо своими алыми губами.