Страна городов - Дмитрий Щёкин

На примере окружающих нас племен-общин, видим, как начинается производственное разделение и собственно, неолитическая революция – переход от хозяйства присваивающего к производящему. Века практики дали людям-охотникам превосходные самые простые и надёжные способы обработки кож. Люди делают замшу, примитивно дубят в растворах золы, коры дубовой и ивовой, ловко снимают и очищают шкуры от мездры. Кожа, рог, бивни – главный «товар» в обменной торговле. Мы дали лишь улучшение технологии дубления золой и корой ива и дуба, в рамках применения для этой цели посуды из глины и бучильных чанов из дерева, использования экскрементов собак для очистки кожи от волоса при изготовления замши, и здоровенные мужики, раньше слонявшиеся по полям, по лесам в поисках добычи, а потом пировавшие месяцами, теперь заняты большую часть светового дня, обеспечивая производства острова кожей, свои семьи – пищей, участвуя по желанию в зимних охотничьих экспедициях. Сегодня кожевенное производство стараниями людей Мамонта налажено хорошо.

Племя ремесленников – людей Кремня отстает от них, но значительно опережает в обработке камня и дерева.

Кремни «выдают на гора» улучшенные варианты каменных ножей, копий, даже сосуды освоили – водяное колесо на Бобровом ручье обеспечило крутящим моментом огромные шлифовальные круги, токарные станки по камню. Шлифовальные пасты готовятся на основе глины с присадками – долблеными кремнеземами и прочими «секретными добавками». С «секретами» господа шпионы могут ознакомиться в «Березовой книге знаний», библиотека работает в часы работы школы. Добро пожаловать.

К югу – сейчас я уже знаю точно, давно начаты одомашнивание животных – лошадей для использования в упряжи, кажется, есть и овцы, и козы. Верблюды – двугорбые бактрианы на себе, как и десятки тысяч лет спустя, несут грузы от моря до моря, получая от людей пищу, воду и защиту.

Все, что удается нам найти, узнать, вспомнить, — записывается на листы бересты. От неудачного опыта варки варенья, до процесса выплавки чугуна. Курьез – гномов чуть инфаркт не хватил от того, что записи температур, режима плавки и мощности – весь процесс одного из не особенно удачных экспериментов, записанный на бересту, улетел по неосторожности помощника в расплав и сгорел. Пишем всё. Хотя бы для того, чтобы не повторять ошибок и неудачных экспериментов.

Глава 44

Были сборы недолги…

«Скоро сказка сказывается…»

В первых числах мая мы отправили две экспедиции.

Первой отправилась большая объединенная партия охотников от четырех племен. Цель ее была загонной охотой отловить молодняк животных – лошадей, и если получится – бизонов и коз. Об овцах мечтать не приходилось – животные предки этой скотинки бегали пока по просторам современной нам Турции, Сирии и северной части Ирака. А вот коза – одно из первых прирученных животных. Одомашнена на Ближнем Востоке, приблизительно 9 000 лет назад. Предком домашней козы был дикий бородатый безоаровый козёл. Я надеялся на возможность встретить этих предков упрямого, на безусловно полезного домашнего скота у нас на отрогах Уральских гор. Тем более, что данные о козах и овцах, имеющихся уже у некоторых племен, нам были известны. А вот по поводу лошадок, остро необходимого нам транспортного средства, нужно было озаботиться всерьез. И шансы на успех были огромными – стада лошадей в великом множестве кочевали по лесостепи, при раскопках Аркаима нашего времени были найдены части упряжи и повозок. Охотников вооружили по последнему слову техники острова Веры, и «проинструктировав до слез» выставили с наказом не возвращаться без молодняка вон из поселка. Не найдут диких – хоть чего-нибудь наменяют в селеньях. Для этого дали им хороший обменный фонд – посуду, наконечники для стрел, хозяйственные ножи и бисер.

Вторую экспедицию я отправлял, скрепя сердце. И не хотелось бы – но делать было нечего, необходимо решать проблему генофонда гигантопитеков и неандертальцев. Любой специалист моего времени скажет, что предельное число, при уменьшении которого начинается вырождение – десять тысяч особей одного вида. Пока не завершилась межвидовая война кроманьонца и неандертальца, нужно было спасать – пожалуй, спасать обоих – на примере нашего поселка я с каждым днем убеждался, что межвидовое сотрудничество ведет только к пользе, а не во вред общему развитию. Неандерталки с Чакой уже дали нам много такого, что никогда я себе и представить не мог – хотя бы способность к невербальному общению. Не телепатия пресловутая, но – обмен и понимание на уровне образов и эмоций – это что-то. На больших расстояниях люди племени могли подавать друг другу примитивные сигналы, передавая боль, страх, удовольствие, что тоже немало, согласитесь, для нас, отрезанных от всех видов дальней связи.

Ничего магическо-волшебного я в этой связи не вижу. Мы не удивляемся радио – хотя это по сути улавливание и усиление электромагнитных волн, распространяющихся в эфире с помощью приемников и передатчиков, построенных на принципе резонанса. Если грубо представить – наш организм – тоже приемопередатчик электромагнитных волн, с помощью электричества мозг управляет всеми процессами в нашем организме, нейроны мозга излучают электроэнергию. Чего удивительного в том, что какие-то виды развили эволюционно способность улавливать и усиливать такие волны? Мы не удивляемся электрическому скату, дельфину биосонаром улавливающему направление в мутной воде, летучим мышам, ориентирующимся в темноте при помощи ультразвукового локатора, сами снимаем электроэнцефалограммы – и говорим о сверхъестественной природе телепатии, назовем ее так, хотя на мой взгляд лучшее слово здесь будет именно невербальное общение посредством биоволн. Неандертальцы и высшие млекопитающие в той или иной степени им владеют. Человек разумный сохранил достаточные остатки этого чувства. Кто не слышал или не чувствовал «чужой взгляд на спине», особенно если этот взгляд – недобрый? А владельцы кошек и собак в подавляющем большинстве уверены, что они вполне понимают и общаются с питомцами без слов. Неандертальцы стали для нас кем-то наподобие инструкторов по плаванию, грамотно «бросившими» учеников в водоем, чтобы те «вспомнили» как надо плавать. А потом – немного усовершенствовали врожденное умение, понудив использовать его ежедневно, за что им и спасибо, и наша посильная помощь в том, чем можем помочь.

Уходила в экспедицию и Кла, оставляя Гаврилку на наше попечение. Командиром экспедиции был назначен Костя Тормасов, с обязанностью вести дневник и присматривать «полезности» по дороге в части ископаемых и зверей. Особо, как и первой группе, этой велено было посмотреть, где кочуют стада диких верблюдов – тоже легко приручаемого животного и полезного для нас в качестве источника шерсти, молока, мяса, а главное – прекрасного транспортного средства. Но на ловлю приказано было не отвлекаться. Посмотрели, записали – и пока все. На усилении с ними шли десять охотников из племен Возродившихся, Кремня и Мамонта, чрезвычайно гордые оказанным доверием. Путь предстоял дальний – к Каспийскому морю, по реке Урал, для безопасности водным маршрутом на пирогах. Родственников Кла по ее объяснениям погнали именно оттуда, откуда-то из устья Урала. Ее родня кочевала между дельтой Волги и Уралом. По пути была большая вероятность встретить и стада неандертальцев. Я рассчитывал, что даже если и тех и других явится да хоть и по сотне человек, Тургояк способен прокормить такую прорву народа. Увеличим добычу мяса и рыбы. Ведь сами пришельцы на месте сидеть тоже не будут. Малые охотничьи партии получили задачу разыскать подходящие места для стоянок вокруг озера. Людей, если они появятся, я планировал приобщить к добыче руд и лесозаготовкам, оленеводству, наконец.