Рассадник добра - Светлана Дмитриева

— Не вмешивайся, — монотонно прогудел Тартхак, не поворачивая к ней головы.

— Во что? — поинтересовалась Машка.

— Не видишь, я забираю дань, — пояснил демон, и Машка тут же увидела это, как будто для того, чтобы это стало очевидным, не хватало только слов Тартхака.

Роесна излучала ровное, очень яркое белое сияние, у самого фундамента имевшее голубоватый оттенок. Замок был заключен в яйцо из света, яйцо, острым своим концом тянущееся к сборщику дани. Стоило Машке вообразить огромную чайную ложку, которой следовало стукнуть по этому яйцу, чтобы добраться до содержимого, как кончик яйца прямо-таки взорвался и поток света устремился к Tартхаку. Тот на мгновение отпрянул — поведение яйца оказалось для него полной неожиданностью, — но потом пошире распахнул пасть и, поелозив лапами по ограде, замер. Выражение его чешуйчатой рожи в этот момент было самое что ни на есть мученическое. «Кажется, я снова сделала что-то не так...» — поняла Машка. Излишне богатое воображение и раньше частенько подводило ее. Она бы с удовольствием сбежала отсюда, чтобы не выяснять отношения с Тартхаком после того, как тот справится с напастью, но вот беда: шевелились у нее сейчас только волосы на голове. И то не по ее воле, а от потока горячего воздуха, который и ерошил их.

Когда волна света достигла дракона, звон в Машкиных ушах стал нестерпимым, глаза заломило, а носом, кажется, пошла кровь. Крепко зажмурившись, Машка хрюкнула-всхлипнула и принялась ждать окончания светопреставления. Подозрительные розовые лепестки, пробравшись под ее зажмуренные веки, продолжали беспардонно летать и там.

Температура воздуха вокруг упала довольно скоро и весьма резко. Потянуло сыростью и осенней прохладой. Посторонние звуки уже не лезли в уши, и Машка рискнула приоткрыть глаза. Сияние, окутывавшее Роесну, исчезло, чего нельзя было сказать о лепестках. Они, конечно, таяли потихоньку, но не торопились пропадать окончательно. Голова гудела, а мышцы спины жутко ломило. Ноги вообще свело, и теперь Машка, ругаясь и корчась, пыталась эти самые конечности выпрямить без вреда для себя. Стоять-то на чем-то надо, в конце концов. Вскоре ей это удалось. Она встала, неуверенно покачиваясь на нетвердых ногах. Перед глазами все плыло, словно мир вокруг был нарисован акварелью, а рисунок этот забыли перед грозой на скамейке в парке. Это внушало беспокойство. Она вытерла кровь, текущую из носа, рукавом, ничуть не заботясь о соблюдении приличий, хмыкнула и постаралась сфокусировать взгляд хоть на чем-нибудь. Этим «чем-нибудь» оказалась та самая демоническая ящерица с холодными глазами, причина всех ее неприятностей. Но говорить дракону об этом было бы верхом глупости. Дурой же Машка себя отнюдь не считала.

— Что же я такая невезучая! — горестно вздохнула она, когда розовые лепестки перестали порхать перед ее глазами, а предметы вокруг обрели некие постоянные очертания.

— Очень хорошо, что ты это понимаешь, — наставительно произнес Тартхак. — Однажды это спасет тебе жизнь, заставив проявить разумную осторожность.

Машка хмыкнула, потому как занудство бронированной ящерицы ее вовсе не убедило. Демон укоризненно посмотрел на нее, явно все понял, но ничего не сказал. Он и в самом деле был мудр и никогда не лез со своими советами туда, где они не требовались, а ведь именно это отличает мудрое существо от просто умного. Тартхак потянулся, тяжело взмахнул своими неправдоподобными крылышками и поднялся в воздух. Движения его, правда, были какими-то слегка неуверенными, словно теперь он не был до конца убежден в своей способности летать.

— Счастливого полета! — крикнула Машка ему вслед и помахала рукой на прощание.

И почти сразу же сад ожил. Внезапно оказалось, что вокруг замка шляется огромное количество народу, занятого беготней, какими-то срочными делами и конечно же обсуждением визита драконодемона. Большинство слуг, похоже, переживали не первый визит сборщика дани и относились к нему как к регулярному стихийному бедствию. Кто-то уже деловито, по-муравьиному, чинил ограду.

Эльфы покинули кусты, только когда Тартхак растворился в синеве неба. Осторожность, она никогда не повредит. Особенно в случае неожиданной встречи с темным драконом, посланцем Владыки смерти и зла. Эти товарищи — существа крайне раздражительные и непредсказуемые. И эльфов чаще всего переваривают только в виде обеда или ужина.

— Ну и ураган у тебя в мыслях! — Вий покачал головой, с неодобрением глядя в небо.

— С чего ты взял? — вскинулась Машка.

— С того, на что и клал, — после секундной заминки сымпровизировал эльф. — Разговаривать с высшим демоном с таким чудовищным нахальством не всякий решится.

— А только тот, у кого мозги совсем высохли, — язвительно добавил Май, восстановивший уже присутствие духа.

— Но со мной же ничего страшного не случилось! — Машка легкомысленно пожала плечами. — А голова у меня и раньше иногда кружилась. Подумаешь, неприятность какая! И вообще, он очень умный в отличие от некоторых. Не будем показывать пальцем, от кого конкретно. С ним весьма полезно поговорить.

— Голова у нее кружилась, это ж надо! Только такой ненормальный человек, как ты, мог заявить, что говорить с демоном, состоящим на службе у Херона, полезно. — Вий закрыл лицо руками. То ли это был ритуальный жест, то ли он просто скрывал не подобающую случаю улыбку.

— Как — на службе? — растерялась Машка. — То есть он был при исполнении, как городской страж порядка?

— Конечно, — отозвался Май. — Не думаешь же ты, что Херон сам делает всю сложную и грязную работу? Или что демона можно обратить в рабство?

— Вообще-то именно так я и думала, — смущенно призналась Машка. — Как раз это обычно и случается с демонами в книгах и в компьютерных игрушках.

— Наверное, эти книги были фантастическими, — фыркнул Май.

Машка открыла рот, чтобы возразить, и тут же снова закрыла, потому как эльф был абсолютно прав. Демоны-прислужники действительно встречались ей только в фэнтези-романах, лишенных всякого научного лоска.

— Глупенькая ты, плоская, — продолжил Май. — И мысли у тебя плоские, с чужих слов запомненные. Слова не всегда несут в себе знание.

— Угу, на заборе тоже написано, а там дрова лежат, — согласилась Машка.

— Что написано на заборе? — немедленно заинтересовался Май.

Машка объяснила. Май задумался, потер пальцем переносицу и с каким-то особенным выражением посмотрел на ограду, видневшуюся между деревьями. Машка проследила направление его взгляда и поежилась от нехорошего предчувствия.

— А что еще у вас принято писать на заборах? — томно промурлыкал эльф. В голове его явно рождались творческие планы.