Рассадник добра - Светлана Дмитриева

— А вы, значит, большие существа? — с завистью спросила Машка.

— Нет, — возразил Тартхак. — Мы — летающие существа. Это совсем другое.

— А кто тогда большие? — поинтересовалась она.

— Не знаю. — Демон сбил пролетавшую мимо неудачливую птичку прицельным огненным плевком и лениво шевельнул хвостом. — Наверное, высокие боги. Не те, что в мире, а те, что над ним. Я с ними не знаком. И, откровенно говоря, не горю желанием. Существам с настолько разным весом лучше совсем никогда не встречаться.

— А ты философ, — пробормотала Машка.

— Я просто мудр, — равнодушно отозвался дракон. Для него это, похоже, не имело большого значения: просто констатация очевидного факта.

У Машки же от радости буквально дыханье сперло. Подумать только, как все удачно складывается: почти настоящий дракон, который сам признался в своей мудрости и несет нечто заумное и загадочное. Похоже, что именно сейчас она узнает все, что ей нужно. Главное — вспомнить, как именно герои романов просили такое существо открыть им будущее и рассказать про их избранность. Машка напряглась, пытаясь восстановить в памяти необходимые строчки, но на ум ничего не приходило.

— Кажется, ты опять выпала из реальности, — вежливо заметил Тартхак, лениво шевельнув дистрофичным крылышком. — Симуляция мыслительной деятельности настолько тяжко тебе дается?

— Я хочу спросить тебя о моем предназначении, — откровенно призналась Машка, не надумав ничего лучшего. — Мне кажется, что у меня особенная судьба.

— А почему ты думаешь, что я обязан знать о ней? — удивился сборщик магической дани.

— Ну как же?! Ты же мудрый дракон! — фыркнула Машка возмущенно. — Ну почти дракон. Я думаю, в нашем случае точность не имеет большого значения.

Тартхак посмотрел на нее так, что она тут же поняла, что таки имеет, и смутилась. Смущаться, ляпнув какую-нибудь глупость, ей было совершенно несвойственно. В конце-то концов, она женщина, а настоящим женщинам говорить ерунду даже полагается! Смутившись и поймав себя на этом, Машка немедленно обозлилась. Это позволило ей почувствовать себя немножко увереннее. Будут еше всякие летающие демонические червяки перед ней когти раскидывать! Исходя из Машкиного опыта можно было заключить, что те существа, которые больше всего хвастались своей значимостью, умом или еще чем, как правило, оказывались никуда не годными пустышками. Думать такое про первого встреченного дракона, пусть даже он не был им в полном смысле этого слова, было обидно. Но ощущение собственной независимости того стоило. Машка почесала щеку и с вызовом уставилась на Тартхака: мол, ты отвечать собираешься или как? Наглость Машкина, как ни странно, на чудище подействовала.

— Некоторые думают, что все рождаются с такой судьбой, которая им положена, — сказал Тартхак, немного помолчав и глядя на Машку значительно. — Другие считают, что их судьбу делают их же поступки и мысли. А на самом деле судьба — это я.

— М-да, от скромности ты не помрешь, — восхитилась Машка.

Ей бы такое самомнение тоже не помешало. Иногда оно помогает выпутываться из очень сложных ситуаций. Ведь, если ты свято веришь в свою значимость и могущество, есть шанс, что и другие поверят в них.

— Судьба — это дракон, который падает камнем с небес и настигает свою жертву, если она находится именно в том месте, куда он стремится за добычей, — пояснил смущенно Тартхак. Если бы ящерицы умели краснеть, он бы покраснел непременно. — И любая ваша магия — это лишь способ оказаться на пути нужной судьбы или избежать ее когтей. Вот и все.

— Что ж, выглядит несложно, — признала Машка. — Но это вовсе не та инструкция, которая мне нужна. Я-то хотела как раз магии научиться. Совершить подвиг, спасти мир и стать в результате самой великой магичкой в этом мире. В общем, чтобы все как у людей было.

— Научись сперва выбирать путь и желать, — бросил дракон. — А остальное придет само.

— Но я желаю! Сильно желаю! — воскликнула Машка.

Видимо, желала она как-то неправильно, не так, как положено желать, чтобы мечта сбылась, потому что дракон-демон посмотрел на нее жалостливо и ничего не ответил. Вместо этого он поднял бронированную свою башку и уставился пристально на замок некроманта. Его длинное тело вытянулось еще больше, напряглось и задрожало. В воздухе запахло жгучим перцем пополам с гвоздикой, как на лотке рыночного торговца пряностями. Машка наморщила нос и оглушительно чихнула, зажмурившись. Тартхак, занятый важным делом, недовольно дернул хвостом и снес изящную башенку, украшавшую ограду. «Газы у него, что ли?» — недоуменно подумала Машка, но озвучивать свое предположение не стала. Черт их, демонов, знает, вдруг они — существа скромные и обидчивые. Обижать существо столь серьезной весовой категории ей по понятным причинам вовсе не хотелось.

В этот самый момент Машке стало ужасно душно. Рубашка прилипла к немедленно вспотевшей спине, как неведомый паразит. В ушах зазвенело, а вены на руках и вовсе повели себя скверно: выпучились, как глаза у кота, которому наступили на хвост. Машка внутренне порадовалась, что волосы у нее короткие — хотя бы шея чувствовала себя прилично. Но одна шея по сравнению со всем организмом — это все-таки маловато. Машка хватанула ртом воздух, медленно сползая на землю. Ноги ослабели внезапно, как будто на самом деле были воздушными шариками, из которых выпустили воздух. «Нашатырю бы! — тоскливо подумала Машка. — Или хотя бы носок грязный...» Увы, она всегда подозревала, что носки имеют магическую природу и никогда не появляются там, где они более всего нужны. Зато когда их присутствие не требуется совершенно, обязательно вылезают на первый план, чтобы инициировать скандал. На Машкину мать скопления грязных носков всегда производили самое удручающее впечатление и вызывали словоизвержения на полчаса.

— Хуф-ф, — просительно выдохнула она, надеясь привлечь к себе драконье внимание. Ей же плохо, должен же кто-нибудь ее спасти, раз уж эльфов рядом нет!

Но Тартхак, закатив лягушачьи свои глазки и вытянув вперед шею, только спазматически подергивал кадыком, будто заглатывал огромного червяка. Почувствовав пятой точкой холодную землю, а затылком — шершавую кору, Машка немного пришла в себя и попыталась приглядеться. Это оказалось делом нелегким: в ушах сейчас же застучала кровь, а перед глазами запорхали ярко-розовые лепестки, мешающие сосредоточиться. Да еще и грудь сдавило так, что стало больно. От обиды у Машки выступили слезы и кровь пошла носом.

Похоже, именно это и помогло ей избавиться от навязчивой духоты. Слабость не исчезла. Руки и ноги будто налились свинцом и были совершенно неподъемными, но хотя бы с веками и глазными яблоками Машка оказалась в состоянии справиться. Стараясь не обращать внимания на нахальные лепестки, она уставилась на замок и дракона, поглощенного его созерцанием. Машка сама толком не понимала, отчего ей кажется, что это ужасно важно. Мысль, что там происходит нечто, что ей необходимо увидеть, не давала ей покоя и буквально свербела в седалище. Памятуя о том, что обычно именно это ощущение в заднице и приводило к самым плачевным последствиям, Машка предусмотрительно зажмурила один глаз, продолжая пялиться вторым. Сейчас она все бы отдала за приличные темные очки.