Венгерский политический детектив - Дёрдь Фалуш

И наступает тишина — мрачная, зловещая.

Лейтенант Хорн с трудом переводит дыхание. Подогнать камион к самому берегу?.. Но ведь это означает, что...

— Они хотят взорвать контейнер в озере! — восклицает он чересчур громко, слишком нервно. Таким тоном не пристало говорить командиру боевого отряда...

Капитан Вольф проявляет больше самообладания:

— Спокойствие, лейтенант. У нас еще несколько минут в запасе.

— Плюме!

— Да, господин лейтенант!

— Что говорит по этому поводу Брокка?

Щелчок, легкий шум в эфире, затем раздается голос представителя транспортной конторы:

— Наш контейнер достаточно прочен, но если сильной детонацией окажется повреждена оболочка, то вода будет заражена... И если контейнер попадет в воду в поврежденном виде, мы никак не сумеем предотвратить распространение радиации...

Лейтенант стискивает зубы. Линардское озеро связано с Ардоннским, да и не только с ним. Все озера края шлюзами, каналами связаны между собой в единую систему, их воды бороздят рыбачьи лодки, небольшие яхты. Такие, как его «Белла»...

Тоннель бесспорно удалось спасти, но зато подвергся опасности озерный край. Голубые водные просторы. И берега тоже. Небольшие портовые городки и поселки, обитатели ярких, веселых домиков. Гнездящиеся в прибрежных камышах птицы. Ручьи, несущие вдаль свои воды. Глетчеры...

Мысленным взором Хорн видит рыб, всплывающих брюхом кверху, выброшенных на берег белых птиц, таких быстрых и некогда грациозных в полете. Опустевшие, безлюдные города с табличками при въезде: «ЗАПРЕТНАЯ ЗОНА. ВЪЕЗД ЗАПРЕЩЕН!» Видит массу обездоленных людей, вынужденных ютиться на чужбине в школах и спортзалах. Видит мертвый край.

Тогда уж ему больше не плавать по здешним озерам — если он вообще уцелеет в этой передряге. Осиротевшая «Белла» так и будет стоять, покачиваясь на волнах у какого-нибудь причала.

— Где мы сейчас находимся, капитан? — внезапно охрипшим голосом спрашивает Хорн.

— До причала еще километр, — отвечает Вольф.

Машины, сбавив скорость, преодолевают последний участок пути. Лейтенант Хорн, напряженно всматриваясь в заросли придорожного кустарника, временами улавливает поблескивание металла. Впрочем, он и без того не сомневается: за деревьями и кустами повсюду скрываются полицейские, а над крышами вездеходов торчат антенны. Красный микробус тормозит. Хорн тоже нажимает на педаль тормоза. Дорожный указатель напоминает путникам, что они приближаются к развилке.

— После поворота вправо до причала останется восемьсот метров, — торопливо подсказывает капитан Вольф.

И тут лейтенант Хорн впервые видит вертолет, который, держась прямо над колонной, все время сопровождал ее: два ярких красных огонька, срезая угол, сворачивают вправо.

В эфире раздается голос старшего техника Плюме:

— Господин лейтенант, звонил некий майор Бриан.

— Да-а? И что он сказал?

— Просил передать, чтобы вы не забыли о вашем с ним уговоре.

— Не забуду! — Хорн прикусывает губу. Машину трясет и подбрасывает на ухабах. Судя по всему, этот участок дороги вымощен гораздо хуже. Отсюда уже видно озеро — черное, неподвижное зеркало воды. Неподалеку от него масса ярких точек: прибрежный городок в вечернем освещении. «В этих домах люди, — думает Хорн. — Люди, которые даже не подозревают, как может повернуться сейчас их судьба. Ведь о радиоактивном излучении им известно разве что из газет».

Колонна спускается по откосу вниз, громоздкий камион шатает из стороны в сторону. Лейтенант Хорн изо всех сил вцепился в баранку руля.

Снова раздается голос в наушнике, на этот раз говорит сержант Клод:

— Господин лейтенант!

— Слушаю.

— Глушитель упал с контейнера!

Лейтенант чувствует, как на лбу у него проступает пот. Из-за этой проклятой тряски он лишился единственной своей защиты — маленького хитроумного прибора, который мог бы нейтрализовать поступающие в радиовзрыватель волны. С этой минуты заключенный в контейнере чудовищный груз выходит из-под контроля и снова оказывается в руках террористов. Стоит только бандитам заподозрить неладное, решить, что они попали в западню, и в отместку достаточно нажать на кнопку...

«Может произойти все что угодно!» — бьется в голове Хорна тревожная мысль. Капитан Вольф, словно догадываясь о том, что творится в душе лейтенанта, вовремя подоспевает со словами поддержки:

— Спокойно, лейтенант, спокойно! Пока вы находитесь рядом с террористами, никакая опасность контейнеру не угрожает.

— А потом? — хрипло спрашивает лейтенант и в тот же момент принимает решение. — Теперь у меня нет другого выхода, я вынужден сбросить камион в воду, — торопливо говорит он. — Оставить его на берегу хоть на минуту — значит пойти на огромный риск... А после я присоединюсь к террористам и попытаюсь вместе с ними проникнуть в гидроплан!

Еще один поворот — на этот раз последний. Лейтенант Хорн отчаянно крутит руль, и камион, трясясь и подпрыгивая, мчится дальше. Очередная табличка на краю дороги указывает, что до причала осталось двести метров...

— Сейчас вы выйдете на прямую, — предупреждает капитан Вольф, и голос у него тоже срывается.

Лейтенант Хорн понимает смысл этого предупреждения.

— Скажите, когда прибавить скорость, — просит он.

Маленькая колонна мчится дальше в непроглядной тьме.

36

Плюме дрожащей рукой тянется к стакану, куда один из коллег налил ему кока-колы.

Господин Тисс, уединившись в углу диспетчерской, говорит по местному телефону с руководителями вспомогательных служб. Он не скрывает своего недовольства: ему хотелось бы как можно скорее вновь запустить тоннель в эксплуатацию, однако полиция не согласна на это. Пока что даже уборочная бригада не допущена на девятый участок, где по-прежнему валяются обгорелые остовы двух машин, груды разбитых деталей, осколки стекла. Тела убитых полицейских и бесчувственного водителя камиона уже увезены, однако обследование места происшествия длится гораздо дольше, чем рассчитывал господин Тисс. К тому же и тесть без конца обрывает провода, извольте и его успокаивать. У выхода со стороны Вигау в бездействии дожидается аварийная машина бригады электриков — надо бы заменить телевизионные камеры, поврежденные выстрелами террористов. Вот разве что на вентиляцию нельзя пожаловаться: эта система действует безукоризненно.

На экранах камер, расположенных поблизости от выхода к Штайгу, видно, какое там царит оживление. Петра Набер и инженер Манакор наблюдают за тем, как две кареты «скорой помощи» направляются к городу, а полицейская машина с синей «мигалкой» прокладывает им путь: в больницу везут спасенных, но пока еще не пришедших в себя после газовой атаки заложников. Затем к тоннелю подкатывает низкий черный фургон с плотно занавешенными окошечками. Петра не догадывается, что это за машина, а Манакор знает, но помалкивает. Это фургон для перевозки трупов.

Жак Брокка тянется к стоящим на столе бутылкам с кока-колой. Господин Тисс, покончив с телефонными переговорами, присаживается к столу и принимается по привычке нервно барабанить пальцами. Плюме уставился на квадрат экрана прямо перед собою, хотя там вроде бы и видеть нечего: совершенно безлюдный участок тоннеля, темный асфальт, облицованные голубовато-зеленой плиткой стены, ровная цепочка ламп.

Мыслями старший техник перенесся на берег Линардского озера. Он хорошо знает те места, нередко бывал и у причала. Вот и сейчас он словно бы ощущает на лице дуновение прохладного, влажного ветерка. Плюме рад бы помочь молодому симпатичному лейтенанту, который снова — который раз за сегодняшний день! — берет на себя самый большой риск. Но как тут поможешь на расстоянии...

Петра Набер не сводит глаз с мегафона — бездушной круглой коробки, откуда в любой момент может раздаться голос. Какими будут следующие фразы — предугадать невозможно. Обнадеживающие сообщения, дурные вести? Или вместо людской речи прогремит автоматная очередь, отдаваясь в сердце щемящей болью?.. Девушка чувствует, как при одной мысли о такой возможности леденящий холодок пробегает по спине. Сердце ее колотится учащенно. Она даже кинофильмы не умеет смотреть равнодушно, всегда волнуется в напряженный момент, хотя и понимает, что все экранные коллизии придуманы. А сейчас сюжет пишет сама живая реальность, и какой финал ей будет угодно предпочесть, никому не известно заранее. Вполне возможно, что восторжествует зло, а не добро. Какие сюрпризы готовит следующая минута, какие события развернутся через пять минут, через полчаса? Чем завершатся эти невообразимые переживания? Ответа на все эти вопросы ждать не от кого. Сценарий событий не был написан заранее, не был отрепетирован режиссерской рукой, не был увековечен на целлулоидной пленке.

Даже Вальтер Белль и оператор оставили свои перешептывания. Все присутствующие умолкают. Гнетущее напряжение висит в воздухе, оно растет, заполняет весь зал подобно неукротимому потоку наводнения.