Оборотный случай - Иван Кононенко

Кроме цветов, можно было увидеть пару бутылок вина и самовар, душничок которого вовсю уже изрыгал пар. Самоварную трубу закрывал валенок. Несколько тарелок были наполнены мясом, сжаренным и сырым. Видимо, мы чуть опоздали, потому что мяса, обработанного на огне, осталось не так уж и много, а сырого как раз на пару порций. Винч что-то дожевывал, не собираясь никого ждать, а Карио все-таки доблестно терпел, зная, что долго мыться я бы не стал.

— Вот и вы! Очень рад. Прошу, садитесь и не удивляйтесь. Мы празднуем покупку «Кучи железа».

Поскольку он сидел слева от Винча, я сел слева от него, Ктори сера рядом. Не поднимая взгляда от моей порции сырого мяса, я почувствовал, как меня пренебрежительно буравят светлые зрачки охотника. Тот с шумом сглотнул прожеванное, как бы давая знать: «я тут, я понимаю все, что ты думаешь. И ты мне не нравишься».

— Прежде чем мы начнем есть, — Карио уставился на Винча с уже пустующей тарелкой. — Я хотел бы произнести тост за этот прекрасный дом, отданный дешево и без лишних требований, а также за всех его предыдущих владельцев.

Ктори налила мне и себе горячей воды в бокалы, а Винч и Карио заполнили свои красным вином. Сердеонец, которому были больше по вкусу острые напитки, насыпал в свой перца. Мягкий звон столкновения хрусталя — и мое горло слегка обожгла непривычная, но вкусная выпивка (если ее можно так назвать). После диеты из мяса и крови любое отличие покажется дорогим изысканным блюдом.

Лицо Карио светилось необычайным удовольствием. С каждым выпитым тостом (за Дерагол, за жизнь, за дам, за их красоту, за любовь, за достаток) оно становилось все добрее и веселее. Пока еще не началась работа, можно было себе такое позволить, но на его месте я бы сначала привел гостиницу в работоспособное состояние, а потом уже переезжал. Или же это все ради меня?

Винч хмуро смотрел на меня и чуть менее хмуро на Ктори, а вот когда переводил взгляд на своего старого знакомого, его лицо сразу преображалось. Он и старался смотреть на сердеонца, а тот старался подружить нас, но как-то не выходило. Разговор не клеился, поэтому незаметно уменьшился, болтать продолжали лишь хозяин гостиницы и охотник.

Но и задушевные разговоры продолжались недолго: их прервали тосты. Уже когда бутылка Карио опустела, тот безуспешно попробовал отнять другую, потом прерывисто захихикал и сказал:

— Непоряа-адок. Мне что, хватило одной бутылочки? Хотя-а-а… Это же крепкое кареольское, тогда все ясно.

И бухнулся со стула.

— Не подходить! — Рявкнул Винч, выкинув вперед руку, как будто она могла помешать мне дотронуться до упавшего. Он сам вскочил, без особых усилий поднял перепившего сердеонца, взвалил на плечи и пошел в его комнату на первом этаже, где была его кровать. Мы же так и остались сидеть, вцепившись в сидения стульев: только хотели встать и помочь.

«Да, он вам не доверяет», — констатировала Совесть, сама все это время молчавшая.

Но физически никто ничего не говорил: стук тяжелых шагов на лестнице смолк, а мы так и продолжали молчать и смотреть друг на друга. Странная ситуация: впервые за сегодня мы остались одни. Интересно, о чем думает Ктори? Она сидит, руку уже подняла и поставила под подбородок, смотрит мне в глаза и, возможно, думает о том же самом, пытаясь угадать мои мысли. Немножко прикусила мокрую от выпитой воды нижнюю губу, смотрится очень мило.

Девушка не держала здесь мороки, поэтому ее клыки было видно всем окружающим. Зубы прижимались несильно (кто же, делая неумышленное нерезкое действие, станет прилагать усилия), так что потихоньку отпускали губу. Она полнела и полнела, лишаясь натиска зубов, вдруг — раз! Мягко, но решительно освободилась почти от всех, кроме клыка. Я вздрогнул при этом, но оборотень даже не заметила и продолжала разглядывать меня. Интересно, на что она обратила внимание и обратила ли? Куда направлены ее глаза?

Но это осталось тайной. Мои глаза никак не хотели подниматься и смотреть выше, их вполне устраивали губы. Губы. Да, почему бы и нет? Разок в жизни можно и полюбоваться!

Сколько это еще будет продолжаться? Надеюсь, долго. Всему в этой жизни настает конец, и, меныр возьми, сейчас так легко осознать всю печальность и несовершенство этого правила! Оно придумано как назло.

Увы, время тянулось так же, как всегда, и спустя день казалось, что прошло всего одно мгновение, прекрасное мгновение, такое спокойное и такое напрягающее.

Не знаю сколько уже было времени, но первой нарушила тишину Ктори. Она чуть качнула головкой, развеяв мою мечтательную задумчивость, посмотрела мне в глаза и спросила:

— Как думаешь, кто это, тот оборотень?

Надо же… вот бы еще хотя бы денечек так посидеть! А она все испортила!

«Живи дальше, дружище», — мысленно похлопала меня по плечу Совесть.

— Я определенно не знаю. Но он может знать тебя.

Ктори в бессловесном вопрошании развела руками.

— Нас следует быть еще более осторожными, особенно если будем шататься по этому городу. В письме родителям я упомянул, что живу в лесу, надеюсь, если и будут искать, то только там, — продолжал я. — Такие принаряженные, мы вполне сможем слиться с толпой, по-моему.

«Ты забыл кое-что очень важное! Дань воспитанию!» — Напомнила Совесть.

Что? Воспитанию? Как воспитание может быть связано с оборотнем? А, нет, внешним видом… Ах да, какой же я идиот!

— Ктори, э-э-э… Я уже, это… Вроде… Говорил, что ты сейчас… Не то чтобы раньше было не так, но… Сейчас ты выглядишь, да, ты шикарно выглядишь!

Видимо, я жутко покраснел. Кровь у Ктори в жилах тоже побежала сильнее, потому что она ни с того ни с сего, лишь благодарно блеснув глазами, схватила мое запястье и сильно сжала:

— Знаешь, иногда даже ты можешь быть таким милым, хоть ты и слюнтяй, — грубым, но не желающим зла голосом сказала она.

«Ну, это было не отлично, но для начала сойдет. Побольше комплиментов, чтобы усыпить внимание, и спросишь то, от чего зависит твоя жизнь, нельзя клятву забывать», — учил злой голос.

— Давай потихоньку пойдем искать этого охотника, уже, наверное, пора уходить, — сказала Ктори своим обычным голосом. Я кивнул и встал со стула.

Закрытая дверь комнаты спасла остальное помещение от прорвы рыбных фимиамов, поэтому букет всевозможных запахов помог нам определить, что Винч полез на чердак. Ктори, тихонько скрипнув дверью, вошла туда первой, я закрыл дверь.

Было темно, пусто и грязно, но на полу четко виднелась протоптанная в пыли дорожка, вела она к лестнице. Стараясь не наткнуться на железную мебель и уже не надеясь открыть хотя бы одни ставни, мы пошли вперед. Света снизу хватило ненадолго, и скоро темнота окружила нас и сзади.